Экзотерический буддизм (тантризм) в контексте теософии

Все теоретические, философские и доктринальные аспекты теософического учения
Ответить
Невежественный
участник
Сообщения: 19
Зарегистрирован: 07 июл 2017, 22:36
Флаг: Russia

Экзотерический буддизм (тантризм) в контексте теософии

Сообщение Невежественный » 13 авг 2017, 23:36

На предыдущем форуме я поднимал тему об отношении Махатм и Елены Блаватской к буддизму. В частности, речь шла о таких вопросах, как обвинение "красных шапок" в колдовстве. Тогда, благодаря форумчанам, в том числе практиковавшим буддизм, были даны некоторые ответы. Но спустя некоторое время мне удалось выяснить больше путем изучения разных источников (трудов буддистских учителей и исследователей буддизма, документальных фильмов, интернета и форумов). В этой связи хотел бы поделиться своими скромными соображениями, которые я собрал в одной из своих работ. По причине большого объема я хотел бы привести сначала первую часть, посвященную основным недоумениям, касающихся критике экзотерического буддизма (вторая часть будет касаться критики экзотерического тантрического буддизма.

Елена Блаватская и ее Махатмы из Шамбалы, представлявшие не экзотерический тибетский ламаизм, а эзотерический буддизм (внутренний круг гелуг-па), называли "дугпа", или "друкпа", в широком смысле всех "братьев тени", а в узком - "темные силы" бон-по (особо выделялись жители Бутана и Сиккима, а также других окраин) и "красных шапок". До сих пор в Бутане, где на востоке господствует школа ньингма, а на западе - "друкпа-кагью" ("друк" - дракон), распространены бонские колдовские традиции. Французская исследовательница Тибета Александра и член Теософского Общества Давид-Неэль свидетельствовала, что на тибетском языке "друкпа" - это "житель Друка, т.е. Бутана" ("Лама пяти мудростей").

Елена Петровна давала следующие сведения:

"ДУГПА (Тибет.) Букв., "Красные Шапки", секта в Тибете. До прихода Цонг-к'а-па в четырнадцатом столетии, тибетцы - Буддизм которых выродился и был ужасно перемешан с догматами древней религии Б'он - все были дугпами. Однако с этого века, и после суровых законов, предписанных Гэ-лук-пам (желтым шапкам), и всеобщей реформы и очищения Буддизма (или Ламаизма), дугпы более чем когда-либо предались колдовству, безнравственности и пьянству. С тех пор слово дугпа стало синонимом "колдуна", "адепта черной магии" и всего низкого. В Восточном Тибете имеется мало дугп, если вообще, но они скопляются в Бутане, Сиккиме, и вообще в пограничных областях. Так как европейцам не позволяют проникнуть далее этих границ, востоковеды никогда не изучали Буддо-Ламаизм собственно в Тибете, но судя о нем по слухам и потому, что Ксома де Керос, Шлагинтвейт и некоторые другие разузнали о нем от дугп, смешивают обе религии и ставят их под одним названием. Таким образом, они преподносят публике чистый Дугпаизм вместо Буддо-Ламаизма. Короче говоря, Северный Буддизм в его очищенной, метафизической форме почти совершенно неизвестен" ("Теософский словарь").

"Дугпа*, или «красные шапки», принадлежат к древней секте нингмапа, не принявшей рели­гиозную реформу Цонкапы в конце XIV – начале XV веков. Лишь после того, как некий лама, при­шедший из Тибета в X веке, превратил их из при­верженцев старой буддийской веры, тесно перепле­тенной с местным культом бон, в шаммаров, только тогда бутанцы, в противоположность реформирован­ным гелугпа, создали упорядоченную систему перевоплощений.
* В Тибете слово «дугпа» вызывает неодобрительное отно­шение. Сами они произносят его как «дегпа», от корня «связывать» (религиозные служители, связанные со старой верой), в то время как члены высшей секты – гелугпа («желтые шапки») – и народ употребляют это название в смысле дугпа (приносящие несчастья, колдуны). Как правило, бутанцев называют дугпа во всем Тибете и даже в некоторых районах северной Индии" ("Перевоплощение в Тибете")

"Стройная система перевоплощений «Сангиаса» (или Будды) началась с Цонкапы, Этот реформатор, вопреки общему мнению, является воплощением не одного из пяти небесных Дхьяни, или божественных Будд, созданных, как утверждают, Шакья Муни после его ухода в нирвану, а Амиты – так звучит одно из китайских имен Будды. Записи, хранящие­ся в монастыре-гомпа «Ташилумпо», свидетельству­ют, что сам Сангиас воплотился в Цонкапу после ве­личайшего упадка, в который пришло его учение. До этого времени не было иных инкарнаций, кроме пяти божественных Будд и их бодхисаттв; каждый Будда создал (читай: одарил своей духовной мудро­стью) по пять бодхисаттв – к настоящему времени было всего только тридцать реинкарнаций: пять Дхьяни и двадцать пять бодхисаттв. Именно ввиду запрета, в числе прочих реформ Цонкапы, на некро­мантию (которая по сей день практикуется в самых отвратительных обрядах бон местных жителей Тибе­та, с которыми «красные шапки», или шаммары, всегда были в дружеских отношениях), последние не признали его авторитет. Этот факт привел к разрыву отношений между двумя сектами. Полностью от­делившись от гелугпа, дугпа («красные шапки»), бу­дучи в явном меньшинстве, поселились в разных частях Тибета, главным образом, вдоль его границ и, в основном, в Непале и Бутане. Но в то время, как они сохранили своеобразную независимость в монастыре Шакья-Джонг – тибетской резиденции их ду­ховного (?) главы Гонг-ссо Ринпоче – бутанцы продолжали оставаться вассалами Далай-ламы. В 1774 г. в своем письме Уоррену Хастингсу Таши-лама, на­зывая буганцев «грубым и невежественным наро­дом», чей «деб-раджа находится в зависимости от Далай-ламы», забыл сказать, что они являются так­же подданными его собственного государства вот уже более трех с половиной столетий. Таши-ламы всегда были более могущественными и почитаемыми, чем Далай-ламы. Последние были учреждены Таши-ламой Набанг-Лоб Сангом, шестой инкарна­цией Цонкапы, который сам является одним из воплощений Амитабхи, или Будды. Это иерархическое подчинение, возникшее только во второй половине XVII века, регулярно поддерживалось в Лхасе" (там же)

"Прежде чем будет наглядно показано, как бутанцы против своей воли попали в подчинение и поче­му их Дхарма-Раджа вынужден был согласиться на изучение и признание его «инкарнаций» в Лхасе, необходимо бросить ретроспективный взгляд на со­стояние тибетской религии на протяжении семи ве­ков, предшествовавших реформе. Как уже было ска­зано, некий лама прибыл в Бутан из Кама – про­винции, всегда считавшейся цитаделью и рассадни­ком «шаммарских», или бонских* обрядов – между DC и X столетиями и обратил население в веру, ко­торую называл буддизмом. Но в те дни чистая рели­гия Шакья Муни уже начала деградировать в тот ламаизм, или вернее, фетишизм, против которого четыре века спустя всей своей мощью восстал Цонкапа. Хотя прошло всего 300 лет с тех пор, как был обращен Тибет (за исключением горстки шаммаров и бонов), однако, эзотерический буддизм проник в эту страну намного раньше. Он начал вытеснять древние народные обряды еще в эпоху возобновле­ния контроля браминов Индии над буддизмом Ашоки и их молчаливого протеста против него, достиг­шего своего апогея в полном и окончательном из­гнании из страны этой новой религии. Община ас­кетов, известных как бьянг-цюбы («достигшие совершенства», или «совершенные»), существовала и была известна еще до распространения буддизма в Тибете и упоминалась в добуддийских книгах Китая как братство «великих учителей с заснеженных гор».
Буддизм был введен в Бод-юле в начале VII века благочестивой китайской принцессой, которая, выйдя замуж за тибетского царя, обратила его из рели­гии бон в буддизм, и с тех пор он стал оплотом этой веры в Тибете, как Ашока девятью столетиями ра­нее в Индии. Именно он послал в Индию своего министра (согласно европейским ориенталистам, а по тибетским историческим хроникам – своего родного брата), первого ламу страны. Этот брат-ми­нистр вернулся с «большим багажом истинных знаний, содержавшихся в канонизированных буддийс­ких священных писаниях, составил тибетский алфа­вит на основе индийского дэванагари и приступил к переводу канона с санскрита (на который ранее он был переведен с пали, древнего языка Магадан) на язык своей страны» (см. «Тибет» Маркхама, с. Хlvi).
При старом режиме и до начала реформы высо­ким ламам зачастую разрешалось вступать в брак, чтобы иметь возможность воплощаться в своих пря­мых потомках. Этот обычай был отменен Цонкапой, предписавшим строгое целомудрие для всех лам. У ламы-просветителя Бутана был сын, которого он привез с собой. Этот лама обещал народу воплотить­ся в первом своем внуке, родившемся после его смерти. Примерно через год после кончины просве­тителя, – как гласит религиозное предание, – бутанская жена его сына осчастливила его тройней – все трое оказались мальчиками! Это затруднительное обстоятельство, способное озадачить любых других казуистов, в полной мере выявило азиатскую метафизическую проницательность. Народу было объяв­лено, что дух покойного ламы воплотился во всех трех мальчиках. Один получил его Ом, другой – его Хан, а третьему достался его Хунг, что в переводе с санскрита означает: буддха – божественный ум, дхарма – материя, или животная душа, и сангха – объединение двух первых в нашем мире феноменов. Именно эта чистая буддийская доктрина была иска­жена хитрым бутанским духовенством в угоду сво­им интересам. Так их первый лама приобрел трой­ную инкарнацию и стал тремя ламами, один из ко­торых, как утверждают они, получил его «тело», другой – его «сердце», а третий – его «слово», то есть мудрость. Эта иерархия нерасчлененной власти продолжалась до XV века, когда лама по имени Дуг-па Шаб-тунг, побежденный гелугпа Ганден Труппы, вторгся в Бутан во главе своей армии монахов. Покорив всю страну, он объявил себя ее первым Дхарма-Раджей, или Ламой Римпоче – тем самым положив начало третьей «драгоценности», в противоположность двум «драгоценностям» гелугпа. Но эта «драгоценность» так и не достигла высоты титу­ла «Ваше Величество» и менее всего считалась «драгоценностью Знания, или Мудрости». Вскоре после своего самопровозглашения он был свергнут тибет­ской армией при поддержке вооруженных отрядов китайских «желтых шапок» и вынужден был при­нять выдвинутые условия. Одним из них было раз­решение осуществлять духовное правление в Бутане через посредство «красных шапок», если он согла­сится воплотиться после своей смерти в Лхасе и бу­дет делать это всегда. С тех пор ни один Дхарма-Раджа не был признан настоящим, если он не родил­ся в Лхасе или на территории Ташилхунпо.
Согласно второму пункту договора, Дхарма-Рад­жам запрещалось публично демонстрировать свои за­нятия колдовством и некромантией; а третий пункт гласил, что ежегодно ими должна выплачиваться определенная сумма денег на содержание монастыря со школой, где сироты «красных шапок» и обращенные шаммары будут обучаться «правильной доктрине» гелугпа. То, что последние, вероятно, имели тайную власть над бутанцами, которые слывут одними из самых непримиримых врагов «красных шапок», подтверждается фактом повторного рождения ламы дугпа Шаб-тунга в Лхасе и тем, что по сей день вопло­щенные Дхарма-Раджи посылаются в Бутан и офи­циально вводятся в должность властями Лхасы и Шигацзе. Последние не интересуются делами адми­нистрации, за исключением духовного водительства, и полностью передали текущее правление в руки деб-раджи и четырех пен-лобов, именуемых в ин­дийской официальной прессе penlows, которые, в свою очередь, находятся под непосредственным контролем лхасских должностных лиц.
* Шаммарская секта является не разновидностью искажен­ного буддизма, как неверно думают, а ответвлением религии бон, которая сама является деградировавшим рудиментом древних халдейских мистерий; ныне эта религия полностью основывается на некромантии, колдовстве и предсказательстве. Упоминание имени Будды в данном случае совершенно лишено смысла" (там же).

"Лама Дукпа-шаб-тунг с армией монахов захватил Бутан, где объявил себя ламой Рим-поче, но вскоре был разбит тибетской армией с помощью китайских войск «желтых шапок». Он был вынужден принять определенные условия, одно из которых давало ему полномочия духовной власти над «красными шапками» Бутана при том условии, что он согласится на свое перерождение в Лхасе и объявит, что таков будет закон навсегда. Так все последующие ламы Рим-поче рождались в Лхасе. По второму пункту предлагаемых условий ламы Рим-поче должны были препятствовать публичным демонстрациям обрядов колдовства и заклинаний; по третьему – ежегодно должна была вноситься определенная сумма денег на содержание ламаистского монастыря" ("Новый Панарион").

Критикуя "дугпа", Елена Петровна и ее учителя отразили традиционный антагонизм, снова обострившийся в 19 веке, "красных шапок" и "желтых шапок" (к последним принадлежали они сами; точнее - к их внутреннему кругу*). Секта "гелуг-па" (школа добродетели) возникла из "кадам-па" и называлась школой "новых кадам", которая синтезировала в себе элементы других школ ваджраяны. Она была основана непререкаемым духовным авторитетом теософов Чже Цонкапой, который критиковал нарушения "винайи" (монашеской дисциплины), искажения "дхармы" (учения, или закона) и деградацию тантрической практики (в том числе, сексуальные практики тибетских тантриков).

* Нужно понимать, что в общем смысле "дугпа", с точки зрения теософии, могут относиться и к гелуг-па, если его представители удаляются от учения Будды и практикуют черную магию.

"Красные шапки" не приняли реформ "желтых шапок", стремившихся очистить тибетский буддизм от суеверий и извращений. Спустя многие столетия они как буддисты были вынуждено официально примириться, подобно православным и католикам, однако противоречия никуда не делись. До сих пор гелуг-па обвиняют остальные тибетские школы в нарушениях монашеской дисциплины (секс, пьянство и прочее). 29 марта 2017 канцелярия современного кармапы Тринле Тхае Дордже выпустила заявление об его отказе от монашеского образа жизни по причине вступления в брак.

"Кармапа" - это глава школы кагью, основавший внутри нее под-школу - карма-кагью, и "держатель черной короны", который традиционно называется "королем йогинов" Тибета. В 12 веке кармапа I Дюсум Кхьепа - который был в предыдущем воплощении один из 25 главных учеников Падмасамбхавы по имени Гьялва Чоянг, или Тачог Херука - стал первым тибетским "тулку" (перерожденцем). В своих воплощениях он всегда играл выдающуюся роль (например, кармапа II Карма Пакши перевоплотился первым буддистским учителем ойратов (предков калмыков), а кармапа IV Ролпе Дордже - наставником самого Чже Цонкапы).

Кармапа III Рангджунг Дордже, который был, наряду с кармапой XI и кармапой XV, держателем полной линии передачи ньингма-па*, взяв из нее учение "Махамудры" (Великой Печати) для кагью-па, наградил своего ученика Кхайдрупа Драгпа Сенге красной рубиновой короной (точная копия черной короны кармапы) и титулом "Шамарпа" (Держатель Красной Короны). С 14 века он почитается как второй держатель линии карма-кагью и проявление "Амитабхи" (Будды безграничного света) - "духовного отца" авалокитешвары (соответственно - первого кармапы). В этом смысле он как бы "выше" первого кармапы и далай-ламы (авалокитешвар). Именно о нем речь идет у Елены Блаватской, когда она говорит о "шамарской секте".

Кармапа - один из немногих лам, чье изображение канонизировано (по канонам пишутся иконы и фрески, а также создаются статуи всех воплощений кармап). Несмотря на него, в 15 веке в школе гелуг появился титул далай-ламы как воплощения бодхисаттвы авалокитешвары. С тех пор практика сознательных перерождений была узаконена в рамках теократического государства во главе с гелуг-па, а с 17 века (начиная с далай-ламы V Нгаванга Лобсанга Гьяцо) вплоть до 1959 год все далай-ламы были официальными правителями Тибета.

В 17 веке у "желтых шапок" появился также титул "панчен-ламы", провозглашённый воплощением Амитабхи (первым был назван монах сакья-па Кедруп Дже, ставший учеником Чже Цонкапы и участвовавший в основании гелуг-па) впротивовес шамарпе "красных шапок". Современный панчен-лама Гедун Чокьи Ньима был ещё мальчиком увезён китайскими властями, которые объявили панчен-ламой Гьялцэна Норбу (большинство тибетцев не признает его), и пропал без вести. Однако духовным лидером гелуг-па является "Ганден Трипа" (Держащий Золотой Трон), первым из которых был Чже Цонкапа или его ученик, преемник и со-основатель монастыря "Ганден" (его первый настоятель) Гьялцаб Дже.

В документальном фильме "Живой Будда" (о кармапе) режиссёра Клеменса Куби наглядно показан во всей первозданной красе "языческий" (экзотерический) буддизм Тибета. Верующие обращаются к монахам по самым бытовым вопросам, включая планирование семьи. В частности, родители кармапы ждали мальчика, но, несмотря на советы старцев (один из них успел даже скончаться), которым они последовали, у них продолжали рождаться девочки. На протяжении всего фильма мы видим нищих тибетцев, живущих первобытной жизнью, а на фоне их - монашескую "элиту"*, которая пользуется всеми плодами современной цивилизации (автомобиль, видеокамера и прочее).

* В начале фильма появляются рядовые монахи, которые делают около 3 тысяч простираний по земле в день, чтобы пройти сотни километров до Лхасы.

Именно она находит маленького кармапу по признакам, указанным в письме, которые совершенно неубедительны, а их толкование даёт возможность выбрать кого угодно. В результате найденного мальчика отрывают от семьи (впоследствии родные могут прийти к нему на кратковременные свидания) и начинают боготворить настолько, что прислушиваются к каждому его слову, не осознавая, что он может просто играть в ту роль, которая ему пожизненно навязана. Когда он увидел на дороге камень, то сказал, что в нем демон и велел захоронить. Мало ли какие могут быть у ребёнка фантазии. Но, видимо, взрослые тоже заигрались.

Приближённые кармапы ведут не монашескую, а беззаботную жизнь детей. Они веселятся, танцуют, играют мячик и в бадминтон и т.д. Среди них находится престарелый учитель, который был выбран кармапой в предыдущем воплощении для обучения его в нынешнем. Спрашивается, а по какой причине бодхисаттва не помнит знаний, накопленных в прежних жизнях, или у него утеряна "нить" (тем более, что считается, что он еще в детстве знает, кто он такой)? Например, далай-лама XIV давал такой неубедительный ответ на подобный вопрос собеседника:

"В: Ваше Святейшество, как признанное перевоплощение Далай Ламы Тринадцатого, вероятно, Вы обладаете тем же мыслепотоком и, возможно, могли бы объяснить, с какой целью Вам как Осуществленной личности необходимо было проходить через разнообразные школы подготовки, сдавать экзамены и так далее, тогда как Ваше знание всего этого можно было бы сравнить с тем, как опытный механик заново изучает основы ухода за машиной!?
О: Я не смог бы достичь своего нынешнего уровня знаний, не занимаясь серьезной учебой, так что, я должен был учиться. Это реальность и нет никакого смысла претендовать на что-то другое. Было, возможно, несколько случаев, когда я обнаруживал, что мог без больших усилий и трудностей понимать некоторые философские положения, которые обычно считаются трудными. Обычно я могу понимать трудные вещи за сравнительно короткое время и с малыми усилиями. Это указывает на то, что в своих прошлых жизнях я, возможно, занимался какой-то учебой. В других отношениях, я просто такой же обычный человек, как и вы, — так оно и есть!" ("Мир тибетского буддизма", I, 8).

Однако самое веселое заключается в том, что на сегодняшний день известны два кармапы XVII-х, Ургьен Тринле Дордже и Тринле Тхае Дордже , претендующих на первенство, а суд по-прежнему не решил, кто же из них все-таки прав. Первого выдвинуло китайское правительство и его признали кармапой подавляющее большинство держателей линий тибетских школ, включая далай-ламу XIV, за исключением шамарпы Мипам Чокьи Лодрё, выдвинувшего своего ученика (другие два учителя его - Семпа Дордже и Кхенпо Чодрак Тенпел) в качестве кармапы (его позицию полностью поддержал 2-й Шангпа Ринпоче). Примечательно, что далай-лама и шамарпа увидели во сне, где родился кармапа каждого из них. Нейтральной позиции придерживаются, например, лама кагью-па Беру Кхьенце Ринпоче и лама ньингма-па Тулку Урген Ринпоче, говоря о приемлемости двух кандидатов.

Современная ситуация отражает исторический конфликт держателей линий "красных шапок" и "желтых шапок". Шамарпа Мипам Чокьи Лодрё, будучи по традиции кагью-па вторым кармапой и амитабхи, дал ясно понять, что далай-лама XIV лезет не в свое дело и ошибается насчет кармапы. Тем самым подрывается авторитет далай-дамы как бодхисаттвы, опознавшего всего одного кармапу как авалокитешвару (в сущности - как себя самого). 17 марта 2001 года участники международной конференции карма-кагью обратились к нему, попутно вспоминая о многовековой агрессивности гелуг-па против их школы:

"Ваше Святейшество,
16-17 марта 2001 года в Катманду, Непале, была проведена Международная Конференция Карма Кагью. В ней приняли участие представители более чем 500 монастырей и центров Линии Карма Кагью во всём мире. Конференция была полностью посвящена кризису в Линии Карма Кагью. На ней было принято единодушное решение объявить о готовности нашей Школы решительно отклонять любое вмешательство, исходящее извне Линии Карма Кагью, относительно процесса узнавания и возведения на трон Кармап, а также защищать подлинную передачу Линии Карма Кагью.
Право узнавать Кармапу, духовного лидера Линии, лежит в основе существования Линии Карма Кагью. Это должно происходить согласно подлинным духовным традициям Линии Карма Кагью и без вмешательства извне. Традиционно, Кармапа в Чёрной Короне и Шамарпа в Красной Короне узнавали и возводили на трон перерождения друг друга.
Как показывает история, настоящий кризис коренится в прошлом. На протяжении веков Линия Гелугпа Далай-ламы и Линия Карма Кагью Гьялвы Кармапы находились в противоборстве.
Конфликт начался в XV веке, во времена 7-го Кармапы и 4-го Далай-ламы. Это совпадает с тем периодом, во время которого тибетское правительство находилось под контролем Кагью. Начало военным действиям было положено в 1638 году, когда 5-й Далай-лама пригласил монгольскую армию под командованием Гошир-хана для оккупации Тибета. В результате этого альянса Гелугпы и монголов были умерщвлены путём обезглавливания практически все настоятели тысячи монастырей Кагью. Все эти монастыри были насильно переведены под начало Гелугпы. Подвергся нападению лагерь 10-го Кармапы, и было убито более семи тысяч его монахов. Лишь Кармапе со слугой удалось уйти невредимыми. Следующие 40 лет Кармапа был вынужден оставаться в изгнании.
Два столетия спустя, в период регентства между 7-м и 8-м Далай-ламами, конфликт снова обострился. Тенпе Гёнпо, гелугпинский министр, воспользовался ситуацией, для того чтобы временно удалить Шамара Ринпоче с религиозной арены Тибета. Несмотря на то, что Шамарпа был посредником в урегулировании войны между Непалом, с одной стороны, и Тибетом и Китаем, с другой, император Китая Чинг объявил его предателем, и все его монастыри были насильно переданы под управление Гелугпы. Был издан указ о запрещении будущих воплощений Шамарпы.
В 1959 году произошёл переход Тибета в руки коммунистов. К сожалению, разрушение Тибета, похоже, оказалось недостаточным бедствием для того, чтобы остановить продолжительную и несправедливую агрессию Школы Гелугпа по отношению к Кармапе и его Школе Карма Кагью.
В 1961 году тибетское Правительство в Изгнании выступило с предложением о слиянии четырёх тибетских Школ в одно религиозное образование, возглавляемое Вашим Святейшеством. Эта политика причинила серьёзные духовные страдания многим людям в тибетском сообществе в изгнании. Сплотившись вокруг авторитета Кармапы, 13 тибетских поселений отвергли план Правительства в Изгнании, и, как следствие, весь проект был отвергнут. Позднее, в семидесятых, Кармапа оказался виноватым, потому что решил отстоять право на самоуправление трёх других линий.
Атмосфера агрессии, разжигавшаяся в тот период, привела к весёлым празднованиям в тибетских лагерях в Ладакхе, когда Его Святейшество 16-й Кармапа скончался в 1981 году. Последовавшие за этим печальные события ещё более разожгли недоверие между двумя Школами.
Ещё до кончины 16-го Кармапы члены окружения Вашего Святейшества подходили к некоторым высоким ламам Кагью с предложениями о сотрудничестве в поиске и узнавании 17-го Кармапы. В тесном сотрудничестве с этой предательской группой из Кагью, Вашему Святейшеству удалось впервые в истории разделить нашу Школу. Эта интрига привела к последующему возведению на трон не настоящего Кармапы в Китае.
В 1992 и 1993 годах Ваше Святейшество умышленно поддержал незаконные заявления и действия этой группы продажных лам Кагью. Такое вмешательство абсолютно недопустимо с точки зрения Школы Карма Кагью.
В июле 2000 года вмешательство Вашего Святейшества в это дело зашло ещё дальше. Ваше Святейшество проинформировал Его Святейшество Шамара Ринпоче в письменной форме, что даже если бы было найдено и представлено подлинное письмо с предсказанием 16-го Кармапы, оно не отразилось бы на Вашем настойчивом утверждении того, что Ургьен Тринле является тем, кому принадлежит трон Кармапы. Таким образом, Ваше Святейшество задним числом лишил неоспоримого 16-го Кармапу его права самому определять свои воплощения. Такое нелепое заявление противоречит традиции Карма Кагью и открывает двери для захвата Школы Карма Кагью Школой и Правительством Вашего Святейшества.
Вплоть до вмешательства Вашего Святейшества в 1992 году, никакой другой Далай-лама никогда не играл никакой роли в определении подлинного Кармапы. Как прекрасно знает Ваше Святейшество, воплощения Кармапы предшествуют линии Далай-лам, появившись на 300 лет раньше. Нет никаких исторических прецедентов нынешнего вмешательства Вашего Святейшества.
Мы высоко ценим и поддерживаем борьбу Вашего Святейшества за благополучие и свободу тибетского народа. Поэтому мы просим Вас подойти с той же доброй волей к противоречивой ситуации с Кармапой. Во имя объединения нашей Линии, мы настоятельно советуем Вашему Святейшеству выйти из этого внутреннего конфликта в Школе Карма Кагью, не нанося вреда своей репутации. Мы также просим Ваше Святейшество поддержать наш взгляд на то, что весь мир получит пользу от сохранения богатого многообразия всех четырёх Школ, включая Карма Кагью.
Мы искренне совершаем пожелания о долгой жизни и здоровье Вашего Святейшества.
С уважением, участники Международной Конференции Карма Кагью".

Впрочем, все эти перерожденцы, "тулку" и "ринпоче", суть земные "боги", которые окружены ореолом мнимой "святости". Если Будда проделал путь из дворца в бедность, то они - с точностью да наоборот. Эти бодхисаттвы, высоко восседающие как короли на тронах, живут гораздо более роскошно, чем остальные монахи, которые ютятся в скромных кельях, не говоря уже о бедных буддистских прихожанах Тибета. У каждого из них обязательно имеется личный секретарь. Сегодня они летают на самолетах по всему миру, обучая человечество буддизму. Кармапа XVI, на церемонии чёрной короны которого развевался американский флаг, даже скончался в Зайоне (штат Иллинойс) от рака.

На востоке повсеместно господствует религиозных культ "обожествленных" гуру. Перед учителем, равно как и перед изображением Будды, необходимо преклониться, чтобы выразить почтение его "дхарме". В индуизме принято сидеть на коленях перед "великими" йогами и входить в "гармонии" с ними в глубокую медитацию. Эти наставники неизбежно излагают религиозные убеждения, которые их ученики должны проверить на своём опыте и убедиться в их подлинности. Индийский гуру адвайта-ведантизма Шри Нисаргадатта Махарадж, куривший самокрутку и оравший во время своей "проповеди", буквально приказывал слушать его и делать, как он говорит.

В ваджраяне, в отличие от сутрического буддизма тхеравады, практикуется "гуру-йога" (четвертая, заключительная практика "Четырех Основ" тибетского буддизма), в которой коренной лама как "держатель ваджры" ("ваджрадхара", или "дордже Чанга" - уровень дхармакаи, то есть абслютной реализации) олицетворяет собой сущность всех будд и бодхисаттв, с просветленным умом которого сливается ученик, познающий на своем опыте "вкус" пробуждения. Это становится ежедневной практикой источника благословления и средоточия преданности. Сам Будда не принимал института "жречества":

"Я поведал вам всю Дхамму, и у меня не было разделения между тайным и явным учением; и ни одного из учений, Ананда, не было сокрыто от вас в сжатой руке учителя. И если, Ананда, кто из вас подумает: «Я буду отныне руководителем общины», или «община теперь подчинена мне», то он должен предъявить мои последние инструкции относительно этого. Но, Ананда, у Татхагаты нет идей в отношении того кто должен возглавлять общину монахов или от кого она должна зависеть. Так какие инструкции должны быть у него, чтобы получить признание общины монахов?" ("Махапариниббана сутта", II, 2.5.).

После принятия буддизма, ставшего государственной религией, Тибет превратился в страну перерождающихся "будд", которые приобрели узко-национальный характер. "Русь святая" - это христианский аналог этого "буддистского" омрачения сознания, выраженного в поклонении материальному, физическому, земному, плотскому. "Языческие" идолопоклонство (идамы, мандалы, статуи и иконы) и жертвоприношения Будде (монгольский джа-лама даже называл убийство врагов жертвоприношением буддистским "богам"), гадания ("мо") и паломничества стали неотъемлемой частью тибетского буддизма. Даже его "святейшество" Далай-лама XIV советуется с личным оракулом - Нечунгом.

Советско-российский историк, религиовед и востоквед-китаист Леонил Васильев:

"Было бы неправильным представлять дело так, будто все учение буддизма, все его догматы и заповеди развивались как единое целое и принимались всеми безоговорочно. Напротив, уже с первых веков своего существования это учение раскололось на множество сект, ожесточенно споривших друг с другом. Эти споры в конечном счете вылились в раскол между сторонниками двух основных направлений в буддизме – Хинаяны и Махаяны. Оформление буддизма Махаяны произошло примерно на рубеже I – II веков на IV буддийском соборе, созванном правителем североиндийского Кушанского царства Канишкой, ревностным буддистом [164, 193; 727, 174 – 176]. Сам термин (Махаяна) был введен в III веке [711, 60]. С этого же времени предшествующие Махаяне ранние формы буддийского учения стали именовать Хинаяной («Малая колесница», «Узкий путь к спасению») [711, 11].
Разработанный и утвержденный IV собором буддизм Махаяны («Большая колесница», «Широкий путь к спасению») продолжал базироваться на основных принципах и догматах учения – едва ли правы авторы, которые считают это направление «полным отходом от первоначального буддизма» [164, 209]. Но Махаяна сильно упростила путь к спасению, сделав его практически доступным не только монахам, но и мирянам. Было объявлено, что подаяние мирян отныне поставлено на одну доску со всеми прочими самыми важными добрыми делами. Даже просто желание спастись или произнесенная по этому поводу молитва приравнивали мирянина к монаху, давали ему возможность стать бодисатвой [23, 66 – 69; 298, 119 – 143; 300, 222 – 258; 976].
Так буддизм в форме Махаяны пошел навстречу простым людям, для которых сложный путь к спасению, да и сама идея Нирваны были чем‐то очень далеким, смутным и не очень реальным, тогда как страдания в этом мире играли первостепенную роль. Учение о бодисатве – одно из важнейших нововведений Махаяны. Если в прежнем буддизме о бодисатвах говорилось мало и было неясно, какую роль играли они в процессе спасения на пути к Нирване, то теперь именно бодисатвы заняли центральное место. Махаяна ввела в обиход представление о бодисатве, от которой до будды лишь один последний шаг. Тому, кто достиг состояния бодисатвы, спасение практически уже обеспечено. Однако бодисатвы остаются в этом своем статуте и не погружаются в Нирвану, не делают последнего шага к своему спасению. Это объясняется их альтруистическими побуждениями [163, 148]. Дело в том, что буддизм Махаяны стал проповедовать почти христианские идеи о любви и милосердии для всех и чуть ли не о страданиях одного или некоторых во имя блага и спасения всех остальных. Причины такого поворота довольно просты. В свое время академик В. П. Васильев писал, что буддизм не консервативен, что он, в отличие от многих других, не боялся перемен. Напротив, девизом буддизма было: «Что приносит пользу, то и есть учение Будды» [23, 72]. Прагматизм буддистов и приспособляемость их учения – одна из важных причин того, что буддизм стал мировой религией; его и поныне исповедуют сотни миллионов людей. Пантеон бодисатв в буддизме Махаяны довольно быстро разрастался, и со временем грань между буддами и бодисатвами почти стерлась. Многие бодисатвы стали считаться воплощениями великого Будды (в его предыдущих перерождениях), другие сами становились буддами – иногда оставаясь в то же время бодисатвами. Некоторые будды со временем тоже стали выполнять функции активно действующих божеств, «отвечающих» за то или иное дело. В результате пантеон Махаяны сильно изменился, как количественно, так и качественно. Вместо одного великого Будды появилось сначала несколько, а затем много будд и бодисатв, не считая святых-архатов [744] и т. п. При этом персонажи вновь возникшего пантеона стали рассматриваться как божества, с именем которых связывались те или иные желания и надежды, которым можно было молиться, прося помощи.
Появление огромного количества будд и бодисатв требовало какой‐то систематизации, что было делом нелегким. Число их никогда не фиксировалось хотя бы приблизительно. Они появлялись, исчезали, перерождались, воплощались, меняли имена, субстанции и т. д. Добиться наведения хоть какого‐то порядка можно было только в самом общем виде. Этой цели послужила космология, довольно серьезно разработанная буддизмом Махаяны; она исходила из нескольких определяющих принципиальных посылок.
Во-первых, число будд неизмеримо во времени и пространстве. Настоящему великому Будде предшествовали многие другие, еще больше их появится в будущем. Только в нашем мире, таким образом, их могут быть тысячи. Но наш мир – это жалкая песчинка во Вселенной, охватывающей великое множество подобных миров. В каждом из них – свои будды. Более того, встречаются даже такие «чистые» миры, которые населены одними только буддами. Логическим выводом из идеи о великом множестве будд явилась идея о существовании некоего Адибудды – Будды Будд, которая вообще была на грани непостижимой мистики [300, 239; 418, 1 – 8: 772, 1 – 5].
Во-вторых, наряду со многими мирами существовали и многие небеса, предназначенные уже не только для будд. На этих небесах (обычно их насчитывали 28) располагались по степени святости души умерших, ожидающие очередного перерождения. Высшие ярусы, естественно, предназначались для бодисатв, архатов, некоторых святых. Ярусы пониже служили местонахождением душ остальных святых, гениев и героев, еще ниже находились ярусы, где обитали души обычных людей, еще ниже – души грешников и т. п.
В-третьих, космологические спекуляции были связаны с представлениями о рае и аде, важнейшим нововведением Махаяны. Тезис о Нирване для простого люда как бы слился с более понятным и легче усваиваемым представлением о райском блаженстве, а главной целью простых людей, верующих в буддизм, стало попасть в рай, жить где‐то рядом с буддийскими святыми и наслаждаться вечным блаженством. Именно для того, чтобы заслужить право на райскую жизнь, стали возноситься миллионы молебнов перед алтарями многочисленных будд и бодисатв в храмах. Для достижения этой цели нужно было не скупиться и жертвовать на нужды монастырей и монахов, а еще лучше – выстроить самому хотя бы небольшую ступу. Соответственно за прегрешения человека ожидало не только ухудшение кармы и перспектива возродиться в виде жалкого червя и т. п., но и различного рода котлы, колья и прочие атрибуты ада. По свидетельству С. Била, уже в раннем буддизме существовало по меньшей мере восемь различных адов – в частности, за неповиновение родителям, за грабежи, за ересь, зависть и т. п. [208, 245].
Внесенные Махаяной новшества привели к известным переменам в сфере канонических текстов [164, 210] и в обрядовой стороне учения [445]. Если прежде почти все обряды сводились практически к тому, чтобы принять в сангху нового члена или совершить покаяние с целью очищения, то теперь дело усложнилось. Монахи из эгоистических существ, фактически заботившихся лишь о своем спасении, превратились в рядовых членов большой церковной организации, ставившей своей целью выступать посредником между верующими буддистами-мирянами и пантеоном буддийских божеств. Практически это нашло свое выражение в том, что буддийские монахи стали служителями культа наиболее известных будд и бодисатв, от которых миряне ждали милостей и заступничества. Получив просьбу верующего, монах был обязан прочитать перед алтарем божества ту или иную сутру и передать просьбу в виде молитвы. То же самое он делал перед гробом умершего – дабы душа покойника достигла состояния бодисатвы и попала в рай, а не в ад. С течением времени строго определилась форма чтения сутр, возникло даже специальное направление в буддизме – учение Дарани, суть которого сводилась к тому, что для лучшего эффекта важно не столько связное изложение просьбы или мольбы, сколько непрестанное повторение того или иного магического словосочетания, часто даже тысячекратное повторение имени того или иного будды.
Эволюция раннего буддизма, появление пантеона божеств, усложнение обрядовой стороны – все это способствовало расцвету различного рода магических приемов, волхвования, мистики. Некоторые обряды стали исполняться в сопровождении музыки, танцевальных ритмов, даже драматических представлений. Различные приемы Дарани ставили своей целью либо отвращение приближающейся смерти, либо поиски укрепляющих средств, волшебных талисманов, либо даже привлечение добрых и отвращение злых духов. Вершиной развития мистического направления в буддизме стал тантризм, сложившийся на базе Дарани в середине I тысячелетия [283; 298, 175 – 184] и заменивший чуть ли не все пути к спасению разного рода мистическими средствами; согласно тантризму, удачно подобранное волхвование может позволить человеку при жизни, минуя все усилия и промежуточные стадии, слиться с божеством, достичь состояния бодисатвы и будды. Магия и мистика тантризма часто были тесно связаны с эротикой и культом идеи слияния полов – считалось, что это тоже способствовало превращению в Будду. Соответственно тан– тризм придавал особое значение графической символике, связанной с фаллическим культом (круг, треугольник, стилизованный лотос и т. п. [см. 299; 473])" ("Культы, религии, традиции в Китае", Буддизм Махаяны).

В бурятском буддизме также широко распространено поклонение "богам", которым молятся о материальных благах, вычитывают мантры как скороговорки и почитают нетленное тело Пандито Хамбо-Ламы XII (Даши-Дорджо Итигэлова). На буддистском острове Шри-Ланка, где буддистами велись целые войны ради "зуба Будды" (ныне он бережно хранится как "святыня" в "Храме Зуба Будды" в городе Канди), я лично спрашивал местных верующих и даже одного монаха, почему они приносят в храмы сорванные цветы Будде, который категорически отвергал и строго запретил любое насилие в отношении всего живого. В результате мне не удалось получить ни одного внятного ответа на данный вопрос.

Александра Давид-Неель приводила одну "историю, широко известную во всех буддийских странах":

"Некий молодой принц (говорят, что это был исторический Будда в одно из своих прежних существований) блуждал по лесу. Страшная засуха иссушила родники, русла рек превратились в сплошной песок и гальку, листья деревьев, сожженные солнцем, рассыпались в пепел, звери спасались бегством. И среди всего этого опустошения принц заметил невдалеке тигрицу с тигрятами, умирающую от голода. Зверь тоже заметил бодхисаттву. В глазах тигрицы принц прочел жажду напасть на столь доступную добычу, чтобы накормить своих детенышей, которые, как и она сама, обессилев, должны были погибнуть от голода. Но она, бессильная, оставалась лежать – вызывающее жалость воплощение материнского отчаяния и жажды жизни. Преисполненный сострадания, молодой принц свернул с тропы, направился к тигрице и пожертвовал ей свое тело в качестве корма.
Достоинством этой истории является то, что она лишена чудесного конца. Ни один бог не вступается, принц заживо съеден, и занавес опускается, скрывая возможное чудо.
По всей вероятности, это всего лишь легенда, но мне кажется, и не без основания, что подобное деяние могло и на самом деле иметь место. Трудно измерить глубину милосердия и самоотречения, которая присуща некоторым буддийским мистикам.
Одним из существеннейших актов махаяны, который вызывает величайшее почитание у массы верующих ламаистов, – это отказ мифических бодхисаттв, как, например, Ченрези, от вступления в нирвану.
Хотя это благодеяние и дает им право на нирвану, но их действенный альтруизм отбрасывает ее, дабы непрестанно помогать своим смертным собратьям, ибо будды, вступившие в нирвану, на это уже не способны.
В Тибете сентиментальные произведения такого рода имеют огромный успех, их отклик мы встречаем в многочисленных ритуалах, когда святых лам и других героев умоляют не вступать в нирвану, но продолжать защищать своих собратьев в сансаре.
Вряд ли можно придумать что-либо более противоречащее учению буддизма, чем представление о том, что нирвану можно отвергнуть. Можно не войти в рай, представленный неким определенным местом, но нирвана, по сути своей, есть состояние, неизменно возникающее вслед за исчезновением неведения, и тот, кто достиг Знания, не может, как бы он того ни желал, не знать того, что он уже знает.
Наставники мистицизма ни в коей мере не заблуждаются на сей счет, и, несмотря на свою популярность, эти ошибочные представления относительно поведения бодхисаттв совершенно отсутствуют в наставлениях, обращенных к ученикам, которые избраны к посвящениям высших уровней.
Желание самому стать Буддой представляется им свидетельством полного непонимания того, что они называют "сознанием Будды". Будды в человеческом облике, или те, кто способен принять различные воплощения в других мирах, – всего лишь манифестация (тулку) этого сознания, которое мы, однако, должны остерегаться воспринимать как "личность".
Дабы высказать свое отношение к трудам легендарных бодхисаттв или тех, кто хотел бы подражать им, некоторые ламы прибегают к необычным сравнениям. "Представьте себе, – сказал мне один из них, – что в солнечный полдень человек упрямо пытается зажечь лампу, свою лампу, дабы светить самому себе и кому-то еще. Напрасно указывать ему на ясный полдень, на то, что солнце в равной мере простирает свое сияние на все вещи. Он отказывается воспользоваться этим сиянием, но жаждет света, им самим созданного. Похоже на то, что безрассудство этого человека вызвано его неспособностью узреть солнечный свет; для него он не существует, непроницаемая завеса мешает ему воспринять его. Какая же это завеса? Увлечение "самостью", своей личностью, своими деяниями, рассудочностью, столь далекой от совершенного осознания".
Здесь мы вплотную подошли к сущности тибетского мистицизма, величайший принцип которого гласит: не надо ничего "создавать", надо "уничтожать созданное". Я уже упоминала, что созерцатели среди лам сравнивают духовную тренировку с процессом очищения или прополки" ("Посвящение и посвященные в Тибете", XII).

Евгений Торчинов:

"Разговор об основах учения буддизма следует начать с одного существенного замечания. Дело в том, что никакого «буддизма» как такового, «буддизма вообще» не существовало и не существует. Буддизм (на что еще в 1918 г. обратил внимание классик отечественной и мировой буддологии О. О. Розенберг) исторически представлен в виде различных течений и направлений, подчас чрезвычайно отличающихся друг от друга и более напоминающих разные религии, нежели разные конфессии в рамках одной религии. Особенно это справедливо относительно Махаяны, которая, по существу, представляет собой обозначение весьма разноплановых и разнородных течений и направлений. Поэтому всегда следует анализировать и рассматривать конкретные направления буддизма, а не некий искусственно конструированный «буддизм вообще». В силу этого обстоятельства заранее обречены на провал попытки вычленить некий «истинный буддизм»; любой беспристрастный исследователь вынужден считать «буддизмом» любое учение, считавшееся буддийским самой традицией. Если использовать язык, имманентный самому буддизму, то можно сказать, опираясь на доктрину, известную как анатмавада (принцип бессущностности, «не-души»), что буддизм есть только имя для обозначения направлений и течений, считающих себя буддийскими" ("Философия буддизма махаяны", 2).

Таким образом, экзотерической буддизм - это совокупность "буддизмов", каждый из которых несёт национальный характер (индийский, тибетский, китайский, японский, корейский, монгольский, бурятский, калмыцкий) и смешан с местным "язычеством" (например, тибетский буддизм - с религий бон). Эти локальные "буддизмы" внутри себя разделены на школы, в каждой из которых содержится свой "эзотеризм". В определённых вопросах они безусловно пересекаются, но при этом имеют свои вполне колоритные особенности.

Все буддистские народы, а зачастую даже монахи, воспринимают свою религию как "языческую" традицию своего народа, своих предков. Как правило, они относятся к мистериям буддизма как к театральным представлениям. Для них обрядово-ритуальная сторона важнее, чем духовно-интеллектуальная. Нередко среди них бытует представление о буддизме как смеси их исконного шаманизма с колдовством. Ряд средневековых и современных буддистов Тибета всегда критиковали подобное грубое понимание, исходящее из глубокого невежества, и приписывали его бонцам. Не исключено, что в этом проявилась их предвзятость по отношению к бон-по, однако это не отменяет того, что они замечательно передали сущность явления, столь распространённого в экзотерической религиозности толпы.

В 6 веке в Японии зародилось "двоеверие", известное как синто-буддистский синкретизм. В 7 веке японские буддисты читали и переписывали сутры в священных местах (горах и лесах) синтоизма. Под их влиянием синтоисты начали строить "дома", или "дворцы" своих божеств. В 8 веке буддистские монахи Японии , подобно тибетским коллегам, придумали концепцию того, что японские "боги" перешли в буддизм, в связи с чем они сооружало свои "присвятилищные монастыри" возле синтоистских святилищ. В 10 веке японские буддисты сформировали представление о "богах" синто как местных "временных эманаций" буддистских "основных субстанций" - бодхисаттв. Например, солнечная богиня Аматэрасу Омиками была провозглашена Буддой Вайрочана ("дайнити нерай", то есть Будда Великое Сияющее Солнце).

Однако в 14-16 веках часть японских интеллектуалов, разрабатывавших синтоистские доктрины на основе даосизма, конфуцианства и даже христианства, воспротивились буддизму. Если сначала они были в меньшинстве, то потом они начали набирать обороты во времена зарождения "японского национализма" (конец 18 - начало 19 веков) и популярности школы "кокугакусю". В конце концов, после "реставрации мэйдзи" в 1868 году был принят "Закон о размежевании синтоизма и буддизма". Синтоизм, значительно потеснивший буддизм (буддистские монастыри разрушались или перемещались подальше от синтоистский святилищ), был провозглашён государственной религий с культом жречества и императора как верховного жреца.

На протяжении всей истории буддизма многие его последователи совершенно не следовали исходным принципам своей религии. "Новый атеист" и буддистский практик Сэм Харрис в книге "Убивая Будду" верно заметил, что буддизм ложно воспринимается как религия, а вера основной массы буддистов "наивна, просяща и суеверна". В беседе с японским антропологом Нориюки Уэдой Далай-Лама XIV, который сам профанирует сакральное учение калачакры перед толпой и даже разрешает записывать посвящение в него на видеокамеру (для интернет-пользователей), справедливо говорил об экзотерическом характере массового буддизма:

"Человек, который сейчас занимает пост Папы Римского, очень искушён в вопросах богословия и, даже будучи религиозным лидером, подчёркивает, что вера должна сосуществовать со здравым смыслом. Религия, основанная исключительно на вере, может превратиться в мистицизм, в то время как здравый смысл обеспечивает основание для веры и делает её полезной в повседневной жизни. В буддизме вера и здравый смысл должны идти рука об руку — с самого начала. Без здравого смысла вера может быть только слепой, и Будда не принимал такой веры. Наша вера должна основываться на учениях Будды. Первым учением, данным Буддой, было учение о Четырёх благородных истинах, образующих основание буддийской доктрины, согласно которой все вещи подчиняются закону причинно-следственных связей. Будда отверг идею существования Творца всего сущего. Буддизм начинается с логического вывода о том, что всё, в том числе страдание, имеет определённые причины. Так что буддизм рационален по своей сути, особенно буддийские школы, основанные на санскритской традиции, в том числе японский буддизм, являющийся наследником традиций великого Университета Наланда, существовавшего в Древней Индии. Согласно традиции Наланды, всё необходимо понимать в соответствии со здравым смыслом. Сначала наш настрой должен быть скептическим, мы должны во всём сомневаться, как это делают современные люди. Скептицизм рождает вопросы, с вопросов начинается исследование, а исследования и эксперименты дают ответы.
Буддисты не верят в учения Будды по той лишь причине, что он их преподал. Мы подходим к учениям со скептическим настроем и проверяем, истинны ли они. Когда мы убеждаемся, что учения действительно истинны, мы можем принять их.
Уэда: Я согласен с тем, что учения буддизма — это не просто мистицизм — они основаны на здравом смысле. Но японский буддизм далеко ушёл от этого основанного на здравом смысле подхода. Например, цель дзен-буддизма — выход за пределы вербальной логики. Цель школы нембуцу [относящейся к буддизму Чистой земли] — безоговорочно вверить себя спасительной силе Будды Амиды. Поскольку японские буддисты уделяют основное внимание выходу за пределы логики и смирению, они говорят, что логические утверждения на самом деле не являются буддизмом, и считают, что люди, использующие логику, понимают буддизм очень поверхностно или ещё не пришли к смирению. Когда такие буддисты говорят: «Не вводи себя в заблуждение логикой — просто верь», это даёт монахам предлог не заниматься рациональным исследованием собственного опыта.
Как Вы сказали, буддизм начинается с наших собственных вопросов, и исследование этих вопросов — его суть. Но в среде японских буддистов, если ты задаёшь свой собственный вопрос, тебе говорят, что у тебя недостаточно веры или что ты недостаточно долго практиковал буддизм. В результате многие монахи даже не пытаются мыслить самостоятельно. Сначала может показаться, что полная покорность учениям основателя школы и абсолютная вера в них — это акт, исходящий из глубинного ума веры, но такой акт всегда сопряжён с возможностью слепой веры. Кроме того, люди, верящие во что-то слепо, лишают молодых людей, стремящихся к самостоятельному исследованию, мотивации заниматься таким исследованием. Поскольку современные молодые люди сомневаются в традиционных учениях, задают серьёзные вопросы и хотят глубоко их исследовать, традиционный буддизм может предложить им свою мудрость. Если же их вопросы с самого начала будут игнорироваться, пропадёт возможность глубинного исследования буддийских учений, и буддизм никогда не сможет соответствовать современности.
Далай-лама: В этом смысле все мы, буддисты, одинаковы. Как и в японских храмах, во многих тибетских монастырях монахи выполняют ритуалы, не имея ни представления об их смысле, ни желания знакомиться с учениями. Ритуал является для них лишь средством зарабатывания денег. Таких монахов не волнует ни нирвана, ни следующая жизнь. Они думают лишь о том, как заработать деньги в этой жизни. Если люди совершают подношения, монахи радуются. Подобная ситуация сложилась в Китае и во многих христианских церквях во всём мире.
Уэда: В Тибете тоже существует эта проблема?
Далай-лама: Да, в некоторых монастырях. (Обращается к своему переводчику геше Дордже Дамдулу.) Вам ведь хорошо известно, что монахи, которые не учатся, всегда проводят ритуалы, даже не зная смысла сутр. Именно поэтому с самого начала моей жизни в изгнании в Индии я вновь и вновь повторяю, что мы должны изучать сутры. Кем бы мы ни были — тибетцами, китайцами или японцами — мы должны стать буддистами двадцать первого века. Если мы принимаем свою религию, мы должны понимать её смысл. Только тогда мы будем серьёзно относиться к своей вере и практике. В противном случае мы просто следуем за модой.
Каждый раз, когда я приезжаю в Японию, с момента моей первой поездки в 1960 году, мне кажется, что монахи выполняют множество ритуалов, но не уделяют внимания изучению теоретических основ буддизма. Теоретическими знаниями обладают только профессоры в университетах и учёные. Даже если сами они не являются буддистами, они знают гораздо больше, чем монахи.
К счастью, среди тибетских монахов есть и настоящие учёные, обладающие обширными и глубокими знаниями, которые они приобретают в течение тридцати лет обучения. Люди, хранящие слепую веру, идут в храм, когда кто-то умирает, и монахи читают сутры. Но если мы будем практиковать буддизм лишь на уровне ритуала, он никогда не поможет нам решить существующие сегодня социальные проблемы".

Сам Сиддхартха Гаутама никогда не признавал никаких идамов, дхармапал, дакинь и прочих сансарных проявлений двойственного сознания, которые включались в "буддистский" пантеон по мере распространения его. Он так же решительно отвергал иерархию священнослужителей (тем более - перевоплощающихся бодхисаттв в ламах). Будда Шакьямуни учил только спасению через освобождение от страстей и сострадательную любовь ко всему сущему. Все остальное придумали после него люди, бесконечно далёкие от духовной жизни. Новые "брахманы", против которых восставал Татхагата, сделали все, чтобы захватить религиозно-политическую власть и манипулировать бедным угнетённым населением.

Продолжение следует...
Последний раз редактировалось Невежественный 14 авг 2017, 00:57, всего редактировалось 8 раз.

#1
Невежественный
участник
Сообщения: 19
Зарегистрирован: 07 июл 2017, 22:36
Флаг: Russia

Re: Экзотерический буддизм (тантризм) в контексте теософии

Сообщение Невежественный » 13 авг 2017, 23:41

Теперь переходим ко второй части (критике экзотерического тантризма):

Исследователи условно разделяют тибетскую религию "бон" (ритуальное речевое действие) на:

"1. Доме-бон, «доисторический бон», — древние религии Тиб. плато, согласно к-рым мир населен богами и духами и их нужно умиротворять посредством различного рода подношений и практик. Большинство придерживающихся этих верований к VII-VIII вв. обратились в юндрунг-бон. 2. Юндрунг-бон, «бон свастики», «неизменный бон», или бон ньинма, «древний бон», — учение будды из страны Такзик (возможно, относилась к т.н. археологическому комплексу Бактрия-Маргиана) по имени Мура Тахен, известного в Шангшунге (древняя империя, занимавшая терр. Тиб. плато и нек-рые сопредельные области) и Тибете как Тонпа Шенрап Мивоче. 3. Бон сарма, «новый бон», — синкретич. традиция, объединяющая элементы юндрунг-бон и инд. буддизма, возникшая в VIII в., когда по указу тиб. царя Трисон Децена практиковать юндрунг-бон наряду с буддизмом бонпо Дренпа Намка и переводчик Вайрочана объединили аспекты бонских и буд. практик. Т.о., новый Б. базировался на доктринах юндрунг-бон, но в практике следовал смешанной системе. Новый Б. впоследствии был запрещен, а тексты, по преданию, уничтожены, вывезены или спрятаны, как и др. «сокровенные книги» (терма) буд. традиции. В наст, время новый Б. в основном распространен в Вост. Тибете, где возродился в XIX в. в рамках внешкольного движения риме. 4. Смешанный Б. — результат соединения Б. с элементами др. религ. систем: индуизма, даосизма, традиций гималайских племен, шаманизма и даже христианства" ("Энциклопедия Философия буддизма - Российская академия наук Институт философии").

Тантрический буддизм преисполнен "языческого" оккультизма бон, связанного, в свою очередь, с пашупатизмом (исконным индийским прото-шиваизмом; пашупати - одно из имен Шивы), или индуистским тантрическим шиваизмом-шактизмом, традиционно исповедовавшим черномагический "путь левой руки" который сохранялся последующими поколениями, в том числе перешедшими в буддизм (отсюда - в религии юбон кровавые жертвоприношения). Одни считают, что буддисты повлиял на бон, тогда как другие - наоборот. Скорее всего, истина как всегда посередине, и они взаимно проникли друг в друга. В любом случае известно, что тибетский буддизм очень многим обязан бонцам:

"Дзогчен — центр, учение юндрунг-бона, его высший раздел; тибетская буддийская версия дзогчена во многом является вторичной по отношению к бонскому дзогчену" ("Энциклопедия Философия буддизма - Российская академия наук Институт философии")

"Но поскольку буддийская линия преемственности передается через современников Падмасамбхаву, Вималамитру, Вайрочану и ранее через Шрисинху и Манджушримитру из Индии, а ещё ранее от своего источника Гараба Дордже из Уддияны, бонская линия преемственности гораздо длиннее и древнее. Она проходит через Тапихрицу, учителя Гьерпунгпа (7-8 в н.э.), назад через непрерывную линию двадцати четырёх реализовавших мастеров к Тонпа Шенрабу из Тазига, как к конечному источнику учений Дзогчен среди людей... Но что действительно совершенно отличается в Юнгдрун Бон от чего-либо, индийского по происхождению, так это практики и методы, обнаруживаемые в так называемых Причинных Путях Бон... Все школы тибетского буддизма, включая и Гелуг, приняли многие из этих местных бонских практик в виде почитания Божеств Хранителей, наряду с такими магическими практиками, как духовные ловушки, обряды выкупа и так далее" (Д.М.Рейнольдс "Буддийский и Бонский Дзогчен")

"Я полагаю, очень важно попытаться обнаружить те позаимствованные у бона аспекты буддизма, которые отражают национальный тибетский подход, чтобы у нас появилось более ясное представление о том, что представляет собой тибетская культура и что такое сущностный буддизм... Всеми тибетскими традициями было заимствовано четырехступенчатое лечение. Если человек жалуется на болезнь, первым делом бросают «мо», и это разновидность гадания. Это пришло из бона... Торма лепят из ячменной муки в форме маленьких животных, и они используются как «козлы отпущения», что, без сомнения, пришло из бона... Как в бонских, так и в буддийских ритуалах, связанных с бардо, используются изображения различных божеств. Это восходит к иранско-бонским похоронным ритуалам, когда вместе с умершим человеком хоронили различные предметы... Другое заимствование тибетского буддизма из бона – «сеть для гармонизации пространства»: сетка, подобная сети паука, из разноцветных нитей, символизирующих пять стихий... На Лосар люди едят голову овцы и лепят из цампы овечью голову, поджаренную с ячменными зернами... - Очевидно, что эта традиция пришла из древних бонских ритуалов... Молитвенные флажки также пришли из бона... Определенные стороны бонской системы врачевания перешли в буддизм, например обрызгивание освященной водой с помощью пера... След шаманизма, однако, отразился в разделении мира на надземный, наземный и подземный, которое преобладало в бонских источниках, а затем перешло в буддизм" (Д-р Александр Берзин "Публикация на Study Buddhism").

Бон по своему духу наиболее всего близок древнейшей школе тибетской тантры - ньингма, основанной индийским "гуру ринпоче" Падмасамбхавой, о котором ни слова нет в трудах Елены Блаватской (и это не случайно, как будет показано дальше). Поэтому один из его учеников, Дренпа Намка, стал предметом культа не только среди буддистов, но и бонцев, к которым он сам принадлежал, но затем принял учение Будды. Последователи религии бон полагают, что он сделал это для того, чтобы сохранить свою древнюю веру во время гонений. Его считают патриархом "бон сарма" (нового бон), в котором божественным символом почитается священная троица "Чимей Ябсесум" (трое бессмертных): Дренпа Намка и его сыновья-близнецы (одного из них отождествляют с самим Падмасамбхавой).

Ваджраяна начинается с патриарха буддистского тантризма - махасиддха Падмасамбхавы, материализовавшегося мальчиком в цветке лотоса в Уддияне, которого усыновил царь Индрабодхи. Усыновленный принц ответил отчиму неблагодарностью, убив одного из его сыновей за то, что отец не разрешил ему стать отшельником. Падмасамбхава был изгнан за это и медитировал на кладбищах, где и получил инициации от двух дакини (то есть его посвятили демоны прежде, чем он их, согласно тантрическому преданию, укротил), в результате чего приобрел йогические и чудотворные силы. Позже он носил ожерелье из черепов.

Падмасамбхава обучался у тантрических мастеров Индии. У него было пять главных жен, главными из которых были йогини, тибетская принцесса Еше Цогьял и индийская принцесса Мандарава (первая обычно изображается справа, а вторая - слева). В тибетской мифологии рассказывается о том, что буддистские "святые" с помощью колдовства обращали демонов, не менявших свою природу, в "ангелов-хранителей" буддизма, принуждая их принять убежище и дать обет защищать дхарму. В тантрическом буддизме не все из них достигли состояния "бодхи" (просветления), но они тем не менее выступают в роли помощников практикующих.

Советско-российский религиовед, синолог, буддолог и президент Санкт-Петербургского отделения "Фо Гуан" (международный буддистский монашеский орден) Евгений Торчинов писал о Падмасамбхаве:

"ПАДМАСАМБХАВА (Лотосорожденный) — тантрический йогин и проповедник буддизма в Тибете (VIII в.).
Падмасамбхава сыграл столь важную роль в распространении буддизма в Тибете, что его почитают там почти наравне с Буддой, особенно среди последователей так называемых «нереформированных» или «красношапочных» школ, не принявших религиозной реформы Цзонкхапы. Собственно биографией Падмасамбхавы мы не располагаем, а тибетское житие (намтар) этого йогина настолько перегружено всевозможными сюжетами мифологического характера, что реконструировать по этому житию реальную биографию совершенно невозможно; по существу, мы даже не знаем точно, где находилась та страна — Уддияна, которая считается его родиной (разброс мнений специалистов тут очень велик — от Ориссы в Индии до Центральной Азии).
Согласно тибетскому житию, Падмасамбхава был проявлением, «магически созданным телом» (нирманакая) Будды Амитабхи; он родился из цветка лотоса, почему и получил свое имя. Будучи, подобно Будде, принцем, Падмасамбхава опять-таки, как и Будда, покидает дворец и становится отшельником. Во время медитаций на кладбищах и в недоступных пещерах он получает тайные тантрические посвящения от фейдакини и становится великим йогином и чудотворцем.
Прибыв в Тибет по приглашению безуспешно проповедовавшего там выдающегося мыслителя Шантаракшиты, Падмасамбхава приступил к проповеди буддизма и демонстрации тибетцам своих магических способностей. По-видимому, могущество, даруемое тантрической йогой, произвело на тибетцев большее впечатление, чем проповедь пути бодхисаттвы, которую вел Шантаракшита. Возможно также, что тантрический буддизм Падма-самбхавы чем-то (по крайней мере, внешне) показался тибетцам похожим на привычный для них шаманизм (религия бон). Как сообщает житие, Падмасамбхава посрамил бонских жрецов и колдунов, превзойдя их магическое искусство, и подчинил демонов и злых духов Тибета, обратив их в буддизм и сделав дхармапалами — божествами, защищающими Дхарму. Даже покинул Тибет Падмасамбхава не обычным способом: обретя волшебное иллюзорное тело, он взошел на небо по арке из радуги, сидя верхом на коне" ("Буддизм. Карманный словарь").

Ваджраяна базируется на "трех корнях": "ламы", или "гуру" (учителя), "идамы" (образы просветленных существ) и "дхармапалы"* (защитники "дхармы", то есть учения), или "драгшед" (ужасные палачи), включая их "спутниц" - "дакини" (небесные танцовщицы). Ламы, имеющие живую связь с Буддой, передают идамы как методы освобождения и обретения "сиддх" (чудесных сил), существующие как в мирных, так и гневных формах - дхармапалах и дакинях, очищающих негативную карму. Для ваджраяны недостаточно мирной практики созерцания, с помощью которой невозможно устранить тех духов, которые не присягнули буддизму (например, дамси).

* Подгруппой дхармапал является "локапалы" (хранители мест, или стражи мира). Их образы пришли из индуизма - "чатур-махараджа" (четыре великих царя) из "дэвалоки" (мира богов), охраняющих четыре стороны света. В ваджраяне ими называются местные божества (хранителей лесов, рек и гор), причисленные к буддистскому "пантеону". В легендах о Падмасамбхаве говорится, что он превратил "божеств" религии бон именно в "локапал".

Всем драгшедам вне зависимости от их просветеленности или омраченности совершают молитвы и подношения для устранения препятствий и привлечения земных благ (в том числе, удачи и богатства*). Однако перед этим обязательно выполняются практики "гуру-йоги" (опыт просветления от ламы) и идама (йогин визуализирует себя как идам). Для реализации гневной практики "божества" необходимо начитывать мантры 12 раз по 100 тысяч раз (это повторяется четырежды). В буддистском тантризме также придается важное значение "дарани" (магическим заклинаниям), которые облегчают и ускоряют достижение нирваны.

* В тибетском буддизме практика гадания "мо" связана с подобного рода материальными вещами (личная жизнь, бизнес, лечение и прочее). В ваджраяне практиуется даже ритуал призывания "божества" богатства - Джамбалы (одна из форм локапалы Вайшраваны).

Особое место среди дхармапал занимает тибетско-монгольский "бог" войны джамсаран. Согласно одной легенде Падмасамбхава принес тантру джамсарана и преподал ученику Намхай Ньингпо "садхану" (духовную практику), которая была сокрыта в его монастыре (Самье) и впоследствии найдена там. Согласно другой легенде джамсаран был демоническим королем, но далай-лама III укротил его и заставил перейти на сторону буддизма. С тех пор он считается покровителем далай-лам и монастыря Ташинлунпо (резиденция панчен-ламы), а также охранителем казны тибетского правительства. Тибетцы верят, что мольбы к джамсарану способны уничтожить врагов.

Ежегодно в "дацанах" (буддистских монастырях) ламы исполняют мистериальные танцы "цам" в уродливых масках драгшед. Их культ восходит к религии бон, в свою очередь, связанной с индуистскими культами Шивы и Дурги (отсюда - их гневные изображения в иконографии). Индуистский шиваизм преобладал в районах, граничащих с западным Тибетом (на Кашмире, Гилгите и Свате). В индуизме дакини - злобные, вредоносные и кровожадные демоны, составляющие "свиту" богини Кали, насылающие безумие и сосущие даже кровь младенцев. В религии бон их обожествляли. В кашмирском шиваизме и тантрическом буддизме они представляют собой женских духов-носительниц эзотерических учений.

Тибетцы изображали их в виде прекрасных обнаженных женщин (с ярко выраженными половыми чертами) или в виде страшных старух (их зооморфный образ женщин с головами животных связан с архаическими инициациями) с атрибутами смерти (например, кхатванга*, тришула**, ваджра***, капала**** и ожерелье из черепов). В кагью-па, где принято демонстрировать чудеса на публике (особая роль у "маха тонгба", то есть великого заклинателя), с ними связана целая устная линия передачи. Карма-кагью, называет своего духовного лидера "кармапу" (активность всех будд) "держателем черной короны", которая по преданию была соткана дакинями из своих волос в знак признания.

* Кхатванга - это короткий посох, жезл или дубина с одним или тремя черепами, которые либо вырезаются, либо насаживаются человеческие черепа. Он изначально изготавливался из костей (как правило, рук и ног) людей или животных и использовался как оружие, но потом стал ритуальным атрибутом Шивы и его "супруги" Парвати в гневных ипостасях, шактистских "вамамарги", или "вамачары" (пути левой руки), и шиваистских "пашупата", "капалика" и "агхори", тибетских "божеств" таких, как "ваджраварахи" (одна из форм идама ваджрайогини), а также Падмасамбхавы.

** В некоторых случаях к кхатванге прикреплялся "тришула" (три копья), который помещается на макушках шиваистских храмов, будучи символом самого Шивы, его тройственной природы (творец, хранитель и разрушитель). Этот атрибут Шивы наблюдался у Вишну и наблюдается у Дурги. В тибетском буддизме он олицетворяет "триратну" (три драгоценности). В одном случае тришула изображается тремя разноцветными прозрачными сферами (чаще всего - в виде трех кругов), а в другом - обрамляется "ваджрой" (алмазной ветвью), расположенной поверх цветка чакры с лотосом.

*** Ваджра - это ритуальное оружие (палица, жезл или скипетр), созданное ведическим богом-ремесленником Тваштаром из костей мудреца Дадхичи для Индры в его борьбе с асурами. В тибетском буддизме он известен как "дордже" (алмаз, или молния) и воплощает собой "камень благородный" как символ силы и твердости духа, истины и просветления, власти и правосудия. В паре с "гхантой" (колокольчиком) он и она представляют собой мужское и женское начала, метод и мудрость, сострадательную деятельность, высшее блаженство, а также семь благих вечных доблестей. Буддисты применяли дордже в священных текстах и названиях сутр.

**** Капала - это сосуд из верхней части человеческого черепа, используемый в ритуальных целях и в индуистской, и в буддистсткой тантрах. Индуистская Чиннамаста и буддистская Ваджрайогини даже пьют из нее кровь. В Тибете многие идамы, дхармапалы, дакини и махасиддхи изображались с капалой (в основном - в левой руке).

В ваджраяне существует множество легенд о том, как дакини посвятили буддистских йогинов в тайные доктрины (например, Наро-дакини - махасиддха Наропу, создавшего ритуал ее почитания "Садхану Наро Кхечари", благодаря которому можно предотвратить воздействие враждебных сил, войну, болезни, голод и прочее). У буддистов дакинями также называются некоторые женщины-ламы (например, супруга монгольского Богдо-хана по имени хатун Дондогдулам). Многие из сокрытых текстов практик Падмасамбхавы, открытых "тертонами" (открывателями "терма"), написаны на символическом языке дакини.

Одна из самых почитаемых дакини "Курукулла" (та, что есть источник мудрости) была местной богиней, которую с приходом буддизма стали связывать с "Дролма Марпо" (Красной Тарой) как "Тарабхава Курукулла" (Курукулла, возникшая из Тары*), подобно тому, как индуистскую богиню Дургу - с буддистской Тарой. Она - изображаемая красной обнаженной 16-летней девушкой, стоящей на мужском трупе, с украшениями из человеческих костей и ожерельем из 50 свежесрубленных кровавых человеческих голов - покровительствует магии, колдовству и сексу (отсюда - ее способность соблазнять и обретать власть над людьми).

* В индуизме Тара - это богиня-поводырь и защитница-берегиня, которая спасает, даруя знания.

Курукулла является аналогом индуистской богини любовной страсти Рати. Индийская мать пещер "Курукулла Матрикадэви" была одной из древнейших воплощений индуистской богини Кали. В "Лалита-сахасраранамо" имя курукуллы также присутствует в тысячах эпитетах индуистской богини "Махадэви"* (Великая Богиня). Богиня-Мать почиталась всеми народами мира, включая индусов. Представление о ней имелось еще в прото-индийской цивилизации: при раскопках в таких городах, как Хараппа и Мохенджо-Даро, найдены многочисленные женские фигурки и рисунки матерей-богинь.

* В тантрических шактизме и шиваизме особе место занимают 10 форм махадэви, называемые "Дашамахавидья" (Десять Великих Знаний): кали, тара, лалита-трипурасундари, бхубанешвари, бхайрави, чиннамаста, дхумавати, багаламукхи, матанги и камала.

В шактизме Махадэви (Шакти) - это персонификация всевышнего Брахмана (его творческая энергия), от которой исходят все мужские и женские божественные формы, духовный и материальный миры. В "смартизме", представленном в основном школой адвайта-веданта, она - одна из пяти форм Бога, наряду с Шивой, Вишну, Сурьей и Ганешой (в зависимости от местности одна из них является "иштадевой", то есть главным и любимым божеством среди остальных). В вайшнавизме и шиваизме Махадэви - активная сила Вишну (Лакшми) и Шивы (Парвати*) соответственно.

* Парвати означает "Горная" (дочь "Химавата" - персонификация Гималаев) имеет как положительные, так и отрицательные формы "Кали" (Черная), "Шьяма" (Темная), "Чанди" (Гневная), "Дурга" (Непобедимая) и "Бхарави" (Зловещая).

Она предстает красивой танцующей девственницей, или "кумари" (девочка). "Кумари Дэви" (телесное воплощение богини Таледжу) считается живым божеством Непала, которое признается как индуистами, так и буддистами. Она избирается из касты шакья народа неваров (автохтонное население долины Катманду). Несмотря на существование нескольких кумари, самой известной является "Королевская Кумари" Катманду. Ей поклоняется сам король, которого она благословляет на царство. Однако считается, что при наступлении первых менструаций, тело Кумари покидает богиня Таледжу, новую инкарнацию которой ищут по аналогии с поиском далай-ламы и панчен-ламы в Тибете.

В школе ньингма "Махадева" (эпитет Шивы) и его супруга "Ума" тесно связаны с Курукуллой как ее охранители, способные очаровывать, к которым подносят торма в обмен на подчинение воли других людей. В цикле терма Дуджрома Лингпы Курукулла - внутреннее проявление Дечен Гьялмо - йогической формы Еше Цогял (супруги Падмасамбхавы). В цикле его сына, терма Чогьюра Лингпы, она называется Красной Тарой. В школе сакья Курукулла является одной из "Трех Красных" и включена в "Традцать Золотых Дхарм" (учения индийских мастеров, за которые тибетцы платили много золота), а также ей посвящены пять садхан и тантра "Шри Хеваджра Махатантрараджа", в которой сказано:

"Сейчас я объясню садхану Курукуллы, посредством которой все существа могут быть подчинены. Ранее это подробно объяснялось в двенадцати частях (расширенной версии тантры), но здесь излагается кратко. Богиня проявляется из слога ХРИ. Она красная и у неё четыре руки. Она держит лук и стрелу, а также цветок утпалы (чей стебель является арканом) и железный крюк. Одной лишь медитацией на неё три мира подчиняют своей власти. Одной тысячью повторений её мантры подчиняют короля, десятью тысячей – толпы простых людей в этом мире, десятью миллионами – скот и Якшей (духов земли), семьюстами тысячей – асуров, двумястами тысячами – девов и сотней повторений – других практиков Мантры" (Часть 1, Глава 11, 12-15).

Тибетский специалист по буддистской тантре и представитель джонанг-па Таранатха в собрании "Ринджунг Гьятца" приводил садхану курукуллы из традиции сакья-па:

"Из состояния пустоты возникает восемь земель кремации. В их середине, из слога ПАМ появляется красным цветок лотоса. В его центре из слога РАМ возникает солнечный диск, на котором стоит слог ХРИМ с обозначением долготы гласного и висагрой. Из этого слога излучатся лучи, наподобие крюков и арканов, которые совершают подношение всем Превосходным, тем самым все живые существа входят в состояние Священной Матери. Затем они возвращаются и растворяются в слоге ХРИМ, вследствие чего я преображаюсь в Шри Курукуллу. Она красного цвета, с одним лицом и четырьмя руками. Одной парой рук на уровне ушей она натягивает обвитый цветами лук, со стрелой, увенчанной утпалой. Вторая правая рука держит железный крюк, что притягивает, а её вторая левая рука держит стебель утпалы в виде аркана. Её клыки обнажены, у неё три глаза. Её груди округлы, как у девственницы шестнадцати лет. Её рыжевато-коричневые волосы вздыблены. Она украшена пятью черепами (как тиарой), у неё длинное ожерелье из пятидесяти свежесрубленных голов. У неё украшения из человеческих костей и шкура тигра вокруг бёдер. Она танцует в позиции ардхапарьянка (ardhaparyanka) на левой ноге на человеческом трупе лицом по левую сторону от неё, посреди красных лучей и сияющих языков пламени. В её голове слог ОМ, в её горле слог А и в её сердце слог ХУМ. В её центре, на красном цветке утпала и солнечном диске стоит красный слог ХРИМ".

"Карма-йога" (практика действия) состоит из четырех магических активности: "шантика-карма" (белая магия), "пуштика-карма" (желтая магия), "вашья-карма" (красная магия) и "рудра-карма" (черная магия), которые распределяются в соответствии с четырьмя входами сакральной "мандалы" (круг, или диск). В ваджраяне они равнозначны и практикуются в рамках "садханы" (средство достижения), или йоги, во время которой буддистские тантрики призывают то или иное "божество" и отождествляют себя с ним, как бы принимая его форму (визуально).

Если древние греки делили магию на "теургию" (высшую - для общения с божественным миром) и "гоетию" (низшую - для общения с демоническим миром), то тибетцы считают их равноправными, над которыми так или иначе главенствует курукулла. Они используют "народную магию" в повседневной жизни, наряду с садханой, призывая "богиню" для решения своих земных насущных проблем. В тантрическом тексте "Арья Тара Курукулла Кальпа" (Магические ритуалы Благородной Тары Курукуллы) содержатся самые примитивные ритуальные практики ("малые сиддхи"), связанные с ней:

1. амулеты для очаровывания и подавления своей власти
2. чары для отпугивания ядовитых змей
3. методы для неудовлетворенной жены подчинить своего мужа
4. амулеты для защиты от злых духов и неудач
5. чары для обретения богатства и власти
6. использование раковин каури в предсказаниях и ритуалах
7. предсказание о местонахождении сокровища
8. методы для хождения по воде
9. методы предотвращения поседения волос
10. лекарства от фригидности и импотенции.

В одной из тантрических садхан курукуллы приводится список "великих сиддх", приобретаемых этой "духовной" практикой:

1. Кхадга-сиддхи (ral-gri), способность быть неуязвимым в бою с мечом (кхадга)
2. Анджана-сиддхи (mig-rtsi), способность устранять несовершенство зрения, используя магическую мазь, что позволяет видеть девов, нагов и прочих духов.
3. Падалепа-сиддхи (rkang-pa’i byug-pa), способность быстро передвигаться, используя магическую мазь, которой мажут ступни, что позволяет бегать необычайно быстро.
4. Антардхана-сиддхи (mi snang-bar ‘gyur-ba), способность становиться невидимым.
5. Расаяна-сиддхи (bcud-len), способность к омоложению и долгой жизни, что обретается с помощью эликсира жизни через алхимический процесс.
6. Кхечара-сиддхи (mkha’-spyod), способность левитировать, летать по небу.
7. Бхучара-сиддхи (zhing-spyod), способность свободно передвигаться сквозь землю, горы и стены.
8. Патала-сиддхи (sa-‘og), способность командовать над духами подземелья (паталы).

Одна из женщин-дакинь Мачиг Лабдрон, которая признается проявлением "юм ченмо" (великой матери мудрости) и "арья тары" (бодхисаттвы-спасительницы), а также инкарнацией другой просветленной женщины-дакини Еше Цогьял (жены Падмасамбхавы), основала особую тибетскую буддистскую школу "чод" (отсечение), включавшую в себя шаманские традиции бон и учение дзогчен. Центральное место в чод занимает женское тантрическое "божество" - дакиня "дордже налджорма", или ваджрайогини (женский аспект Красной Тары*), являющаяся главным "идамом" кагью-па.

* Помимо ваджрайогини, у красной тары имеются также другие ипостаси: "курукулла" (санскр. "ригджедма"), "дордже памо" (санскр. "ваджраварахи") и "еше кхандро" (санскр. "джнянадакини").

Последователи чод уединяются ночью, особенно в местах кремации и погребения трупов*, дуя в "ганлин" (флейта из бедренной кости), вызывая духов трех миров (в том числе, низшего) и предлагая всем им свое тело в качестве подношения, в результате чего происходит просветление. Во время эпидемий они сопровождали перевоз трупов и расчленяли их. Чодовцы ведут образ жизни нищенствующих йогинов по аналогии с индуистскими школами шиваизма, особенно с родственными им по духу и по форме "капалика" (носящие череп), которую относят к течению доведического пашупатизма (прото-шиваизма).

* В тантрическом буддизме поклоняются "читипати" (владыкам кладбищ), которые являются главными защитниками тантры и практики "Чакрасамвары" (круга высшего блаженства). Согласно тибетской мифологии они представляли собой двух аскетов, мужчину и женщину, которые вошли в глубокую медитацию на кладбище, однако когда они вернулись из нее, то обнаружили себя съеденными дикими зверями. от которых остались одни скелеты. После этого читипати поклялись оберегать медитирующих йогов.

Капалики-садху живут в "шмашанах" (местах сожжения трупов) и на кладбищах* (их атрибуты - человеческие черепа, четки из человеческих костей и т.п.). Они часто занимались ритуальной подготовкой тела к кремации. Их практики так или иначе были связаны со смертью, кровью и нечистотами. В капалике практиковалились человеческие жертоприношения. От этой школы происходит тантрическая секта "агхора", занимающаяся табуированными в Индии ритуалами такими, как медитация на местах сожжения трупов и захоронений, каннибализм* и употребление алкоголя, а также использование человеческих черепов.

* В индуизме и буддизме существует представление о разного рода злых и голодных духах-людоедах таких, как "ракшасы", "преты" и "гаки". В Индии народ отождествляет их с демонами из "свиты" Шивы - "бхутами" (вампирами). В японском буддизме им соответствуют легендарные "дзикининки", которые поедают трупы по ночам. Считается, что ими стали люди, которые совершили большой грех в прошлой жизни (в том числе, колдуны).

Агхори, будучи шиваистами, особенно почитают богинь-"супруг" Шивы: "Кали" как "разрушительную шакти" и "Дургу" как "творческую шакти" ("чанди" - ее гневная форма) . Приверженцы культа Кали - в рамках которого действовала секта "тугов", душивших людей во имя богини - приносят кровавые жертвоприношения, в том числе и человеческие согласно тантрическому тексту "Калика-пурана" (особенно это было распространено в храме Камакхья), а также пьют вино в ритуальных целях. В богослужении в честь Дурги ей жертвуют животных (чаще всего, козел или буйвол) и людей, а также кровь собственного тела.

Шактистский тантризм разделялся на "дакшиначара" (путь правой руки), то есть "путь правой руки", и на "вамачара" (путь левой руки). Если в первом в ритуальное практике применяются вместо вина - мед, вместо мяса - имбирь, вместо полового акта - приношение цветов, то во втором - полностью да наоборот. Слово "вама" означает "левый" (женщина-партнер всегда слева от мужчины), "возвратный" (поворот от развертывания энергии к свертыванию) и "тайный" (эзотерический характер учения). Вамачара - это классический традиционный тантризм, в котором совершаются колдовские и сексуальные обряды.

В экзотерической ваджраяне "внешняя тантра" представляет собой путь правой руки, тогда как "внутренняя тантра" - путь левой руки. Руководствуясь философией не-двойственности и догматом пустотности всего буддистские танрики в своей практике уравнивают все вещи, которые изначально чисты, но загрязнены лишь невежеством нашего омраченного сознания. Соответственно то, что в учении Будды запрещено и греховно, у них разрешено и праведно при условии "просветленного" осознания пустоты содеянного. В результате выходит, что этим можно оправдать все, что угодно, включая убийство.

Тибетский учитель и мастер медитации Шабкар Цокдруг Рангдрол:

"Существует мнение, что Мантраяна, колесница искусных методов, использующих объекты чувств на пути, разрешает и даже выступает за употребление мяса и алкоголя. В текстах ясно говорится, что в подношениях ганачакры «мясо и алкоголь не должны быть в недостатке». На практике это часто понимается так, что ганачакра является возможностью насладиться — в повседневном смысле этого слова — мясом и вином, и подчас в немалых количествах, а также как разрешение на их ежедневное употребление. Однако тот факт, что некоторые величайшие учителя тантры в истории тибетского буддизма вообще воздерживались от употребления мяса и рекомендовали то же своим ученикам, говорит о том, что вопрос этот не настолько прост и однозначен, как может показаться. Учения тантр об использовании объектов чувств очень тонки, и, как это часто бывает со сложными вопросами, их легко понять неправильно и неправильно применять.
По большому счету, каждая из трех колесниц — Хинаяна и разделы Сутры и Тантры Махаяны — имеет свою направленность. Хинаяна связана с личным освобождением. Для нее особым качеством ума является отречение (nges byung), четкое решение покинуть сансару. Махаяна основана на этом устремлении и связана с бодхичиттой. Ее характерными признаками являются альтруистическая забота о других и понимание мудрости пустоты. Мантраяну часто называют колесницей плода, так как в качестве пути здесь принимаются просветленные качества, уже присущие татхагатагарбхе, или природе будды. В ней упор делается на постижение изначальной чистоты и равенства всех явлений. Здесь представления о чистом и нечистом (глубоко укоренившееся в нашей психологии различение, которое присутствует также в культурной среде и ею усиливается) не имеют значения, так же как и другие двойственные представления: боль — удовольствие, радость — горе, хорошо — плохо и т. п. Они рассматриваются как эгоцентрические иллюзии, за пределы которых необходимо выйти. Этим объясняется нестандартное поведение многих великих сиддх и тантрийских мастеров прошлого. Они жили поодаль от общества, а, появляясь, вели себя так, что подчас вызывали у обычных людей отвращение и ужас. Кукурипа, например, жил среди собак, Вирупа питался отвратительными липкими внутренностями тухлой рыбы, а в Тибете знаменитый Цангнён Херука однажды угостился гниющим и кишащим личинками мозгом, который он взял из отрубленных голов, висящих на городских воротах17. Подобные им личности всегда были исключительно важны и характерны для тантрийского буддизма, вплоть до наших дней.
Преодоление двойственных представлений о чистом и нечистом — одна из причин, по которым мясо и алкоголь, вообще-то считающиеся в буддизме предосудительными, являются необходимыми составляющими тантрийской практики. Предписывая использовать их в ганачакре, священные тексты и наставления по садханам указывают конкретные составляющие — пять видов мяса и пять нектаров — которые обычным практикующим Махаяны и кому-то еще вполне могут показаться нечистыми, неприемлемыми и даже отталкивающими. Ни в коем случае нельзя понимать ганачакру как предлог для потакания своим слабостям. Как заметил Далай-лама: «Таким образом кто-то может попытаться оправдать поедание мяса, основываясь на том, что он — практик высшей йога-тантры. Но этот человек не должен забывать, что в пять видов мяса и пять нектаров включены субстанции, обычно считающиеся грязными и отталкивающими.
Истинный практик высшей йога-тантры не делает различий, не предпочитает мясо грязным субстанциям. Мы же затыкаем носы, если такие субстанции оказываются где-то рядом с нами, не говоря уж о том, чтобы их действительно проглотить». Ввиду этого, безусловно, есть что-то смехотворное в церемониях ганачакры, на которых йогины и йогини смакуют мясное филе и обильно запивают его отборным бургундским.
Практикующие, способные наслаждаться пятью видами мяса и пятью нектарами или чем-то аналогичным, находясь в недвойственном состоянии ума, — это истинные тантрики. Притворяться и использовать ганачакру как предлог для обычных радостей — значит, в лучшем случае, сводить практику к пустому ритуалу. С другой стороны, даже истинным йогинам предписано использовать «чистые виды мяса». По крайней мере, в том случае, если практикующий не в состоянии переправить сознание животного в чистые сферы будд, мясо должно быть взято от животного, умершего естественной смертью. Напротив, сделать подношение ганачакры из свежего мяса животного, специально забитого для еды, по словам Патрула Ринпоче, является полным заблуждением. Это все равно, что пригласить будд и бодхисаттв на пиршество и поднести им мясо их собственных детей.
На это можно возразить, что мясо и алкоголь, подносимые во время ганачакры, более не являются обыкновенными. Они очищены и преображены силой мантры. Поэтому допустимо наслаждаться ими. Однако это справедливо лишь в том случае, когда люди, делающие подношения, являются существами высокого духовного уровня, осознавшими изначальную чистоту и равенство всех явлений, для которых подносимые субстанции действительно преобразились. Более того, только они действительно могут принести пользу существам, чье мясо используется для ритуала" ("Пища бодхисаттв", Мясо в мантраяне)

Один из уважаемых тулку Тхондуп Ринпоче:

"Относительно места, во внешних тантрах практикующий воспринимает чистые, прекрасные места, такие как дворцы, вершина горы Кайлас, и т.д., в то время как во внутренних тантрах практикующий воспринимает кладбища, землю Уддияны и так далее. Что касается сосудов, внешние тантры используют чистые сосуды, сделанные из драгоценных металлов, а внутренние тантры в основном используют черепа. В качестве объектов наслаждения во внешних тантрах используются чистые вещества, молоко, масло, творог, а также три сладкие вещества: мёд, патока и сахар. Во внутренних тантрах практикующий наслаждается пятью видами мяса – плотью человека, коровы, собаки, лошади и слона, и пятью нектарами – экскрементами, семенной жидкостью, мозгом, кровью (семенной жидкостью женщин), и мочой. Как результат, посредством внутренних тантр практикующий сможет достичь Буддовости в течение этой жизни, в то время как во внешних тантрах – в следующих жизнях" ("Ум Будды").

Дьякон Андрей Кураев при всей его вынужденной ангажированности и при всём его пропагандистском миссионерстве замечательно показал на основе множества источников ряд аспектов ваджраяны, которым редко уделяют внимание российские фанатики буддистского тантризма. В частности, он справедливо заметил:

"Всё, что есть, есть поток частиц, все порождено психизмом. Всё есть проявление психической энергии, и поэтому всем можно пользоваться – если только отдавать себе отчет в том, что ты используешь эти силы во благо буддийской общины" ("Дары и анафемы", Буддистские жертвоприношения)".
Последний раз редактировалось Невежественный 14 авг 2017, 00:09, всего редактировалось 2 раза.

#2
Невежественный
участник
Сообщения: 19
Зарегистрирован: 07 июл 2017, 22:36
Флаг: Russia

Re: Экзотерический буддизм (тантризм) в контексте теософии

Сообщение Невежественный » 13 авг 2017, 23:42

В рамках такого тантрического понимания в традициях индуизма ("майтхуна") и буддизма ("яб-юм") присутствует далекое от духовной жизни ритуальное совокупление (тантрический секс), когда мужчина и женщина превращаются в "божественную" пару в любовном соитии. В Индии и Тибете множество сексуальных изображений богов и их половой жизни, так как мир зарождается путем соединения мужского и женского начал в Природе. На "духовном" сексе основаны знаменитая индуистская "Кама-сутра" и буддистская "Ануттарайога-тантра".

Далай-лама XIV:

"Рассмотрим роль сексуального влечения на тантрическом пути. Начнем с запретов, которые нравственность личного освобождения, полностью основанная на принципе воздержания от причинения вреда, налагает на неправильное сексуальное поведение. Конкретные разновидности сексуального вреда подробно описаны в "Сокровищнице явного знания" Васубандху. Для мужчины это сожительство с чужой женой или с кем-то, кто находится под защитой ее семейства. То же самое относится и к женщине: ей запрещено сожительство с чужим мужем или с кем-то из иждивенцев его семьи. Кое-кто наивно полагает, что коль скоро Васубандху при описании десяти пагубных действий говорит о мужчинах, то нет ничего зазорного, если их будет совершать женщина, ведь о запретах для женщин ничего не сказано!
С точки зрения буддистов, половой акт может использоваться на духовном пути, так как он способствует мощной концентрации сознания, если только практикующему свойственно непоколебимое сострадание и мудрость. Роль полового акта заключается в том, чтобы выявить глубокие состояния сознания (описанные ранее в связи с процессом умирания) и продлить пребывание ума в таких состояниях, с тем чтобы направить их силу на углубление осознания пустоты. Простой же половой акт не имеет с духовным развитием ничего общего. Если человек достиг высокого уровня практики мотивации и мудрости, то соединение двух половых органов не способно отвлечь его от соблюдения такой чистоты поведения. Йоги, достигшие высоких стадий пути и наделенные всеми должными качествами, могут проявлять сексуальную активность и при этом строго следовать всем монашеским предписаниям.
Один тибетский йог на упреки другого отвечал, что он ел мясо и пил пиво в качестве подношений божествам мандалы. Такие тантристы визуализируют себя как божество в совершенной мандале, при этом полностью осознавая, что высшее из божеств — это высшее блаженство, единство блаженства и пустоты. Тот йог сказал также, что его половая связь с супругой имела целью обретение подлинного знания. И в подобных случаях это действительно так. Практикующий способен извлечь духовную пользу не только из вкусной еды и питья, но и из человеческих экскрементов и мочи. Йогическая медитация превращает последнее в подлинную амброзию. Но для таких людей, как мы, это недостижимо. Пока вы не сможете превращать мочу и кал в амброзию, не занимайтесь и всем остальным, что здесь описано!
Именно поэтому Будда четко определил последовательность этапов пути. На подготовительной стадии вы учитесь соблюдать обеты личного освобождения. Если вы монах, ваше поведение имеет более прочную основу, и опасность чрезмерного отвлечения невелика. Но даже если вы не можете строго следовать каким-то обетам, тут нет большого риска. В этом случае просто практикуйте, практикуйте и практикуйте. Развив в себе внутреннюю силу, вы сможете контролировать четыре внутренних элемента — землю, воду, огонь и ветер (или пять элементов, если учитывать также внутреннее пространство). Как только вы почувствуете, что можете полностью ими управлять, значит, вам теперь под силу контролировать пять внешних элементов. После этого вы сможете извлекать пользу из чего угодно.
Как же может половой акт помочь на пути? Существует много различных уровней сознания. Потенциал низких уровней весьма ограничен, но более глубокие и тонкие уровни наделены поистине огромной силой. Нужно достичь этих тонких уровней. Но для этого придется ослабить и на время остановить работу сознания на более низком уровне. Чтобы добиться этого, нужно существенно изменить потоки внутренних энергий. В какой-то степени глубокие уровни сознания проявляются, когда мы чихаем или зеваем, но заставить ум находиться в них дольше нам, очевидно, не под силу. Также большой предварительный опыт требуется для того, чтобы извлечь пользу из таких состояний, когда они проявляются во время сна. Тут-то на помощь и приходит секс. Благодаря специальным техникам концентрации в процессе полового акта опытные практикующие могут продлить эти весьма глубокие, тонкие и сильные состояния сознания, чтобы затем использовать их для постижения пустоты. Однако если вы будете просто заниматься сексом в рамках обычного ментального восприятия, никакой пользы вам это не принесет.
Будды в сексуальном контакте не нуждаются. Божества мандалы часто изображены в союзе с супругой, но это не значит, что Будды не могут обрести блаженства без телесной любви. Они обладают полным блаженством сами по себе. Божества, пребывающие в брачном союзе, добровольно появляются в мандалах для пользы особо одаренных людей, которые способны использовать партнера и блаженство плотского единения в практике быстрого пути Тантры. Ведь и тантрический будда Ваджрадхара предстает в миролюбивых и гневных обличьях, но это не значит, что его сущность двойственна. Ваджрадхара всегда абсолютно сострадателен, но добровольно является в различных образах ради блага своих учеников. Явление Ваджрадхары вполне подобно медитации ученика, когда он в процессе движения по пути извлекает пользу из пагубных эмоций, например из привязанности и гнева. Чтобы подчинить себе эти сильные чувства, трансформировать их в силу, помогающую на пути духовного совершенствования, ученики не должны визуализировать в практиках мирное тело Будды Шакьямуни. Здесь нужна йога божества. Поскольку в отношении, например, гнева следует медитировать на свое тело в свирепом облике, Ваджрадхара принимает соответствующее обличье, чтобы показать ученику, как именно это нужно делать. То же самое верно и в отношении сексуальной йоги. Ученики, способные использовать блаженство, которое проистекает из желания, проявляющегося во взглядах, улыбках, касаниях рук и плотском союзе, должны практиковать соответствующую йогу божества. Они не могут представить себя монахом Шакьямуни. Ваджрадхара является в разных обличьях не с тем, чтобы напугать учеников или пробудить в них желание, но чтобы показать им, как медитировать, визуализируя эти формы, и в конце концов преодолеть пагубные эмоции" ("Буддистская практика. Путь к жизни полной смысла", Использование сексуальности на пути).

"В Слове уст Манджушри, тексте по Этапу завершения в Гухьясамаджа Манджуваджре, индийский учитель Буддашриджняна утверждает, что, благодаря физическим особенностям нашего человеческого тела и составляющих его элементов, иногда даже на обыденном уровне мы естественным образом переживаем отблески тончайшего уровня психики, именуемого Ясным светом отсутствия измышлений. Это может происходить во время сна, чихания, обморока и оргазма. Хотя здесь и используется обычный термин, относящийся к сексуальной сфере, речь идет отнюдь не об обычном сексе. В данном случае имеется в виду такое переживание соития с партнершей или партнером противоположного пола, посредством которого жизненные элементы в области темени плавятся [и стекают], а затем силой медитации их поток обращают вверх.
Одно из предварительных условий для начала такой практики — это обретение практикующим способности воздерживаться от семяизвержения. Извержение жидкостей в половом акте считается разрушительным для духовной практики, особенно по объяснениям Калачакра Тантры. Эта тантра подчеркивает, что тантрист обязан удерживаться от эмиссии даже во сне. Поэтому в тантрах объясняются разные методики, позволяющие медитирующему предохраниться от извержения семени во сне. Это строже монашеских правил Винаи, где Будда сделал исключение относительно эмиссии во время сна. В контексте Винаи семяизвержение во сне считается за рамками сознательного контроля практикующего, в то время как в тантре специально подчеркивается, что нужно стараться и во сне воздерживаться от эмиссии.
Для реального переживания растопления бодхичитт медитирующий должен породить чувство желания, какое обычно испытывается по отношению к сексуально привлекательному человеку. Силой такого желания можно растопить элементы в теле, что ведет к состоянию отсутствия измышлений. И тогда следует сфокусировать внимание на устремленности к пробуждению.
При таянии бодхичитты в теле возникает блаженное состояние отсутствия измышлений. Если вам удается преобразовать это блаженное состояние в переживание пустоты, — происходит претворение омрачения, а именно страстного желания — в мудрость, постигающую пустоту. Когда вы обретаете способность использовать состояние без-измышлений, то есть сознание блаженства, для постижения пустоты, — возникающая в результате мудрость оказывается исключительно мощным противоядием против всех эмоциональных и познавательных помех. Поэтому можно сказать, что в некотором смысле именно само омрачение — в форме мудрости, производной от омрачения, — в действительности разрушает омрачения: ибо сила сексуальных импульсов растворяется блаженным переживанием пустоты, производным от сексуального желания. Это подобно жизни древесных насекомых — они пожирают то дерево, которое дало им жизнь. Такое использование омрачений в качестве неотъемлемой части пути пробуждения является уникальной чертой тантры.
Для иллюстрации этого положения Будда, проповедуя многие высшие тантры, являлся в облике соответствующего центрального божества мандалы, соединяющегося с партнершей. Те, кто практикует эти тантры, тоже поэтому должны визуализировать себя подобным образом" ("Мир тибетского буддизма", III)

"Согласно Тантре ваджрной палатки , существуют четыре класса тантр. Но только в Тантрах высшей йоги уникальные особенности тантры представлены исчерпывающим образом. Следовательно, низшие Тантры можно рассматривать как ступени, ведущие к уровню Тантр высшей йоги. Хотя методы претворения желания в Путь наличествуют во всех четырех классах тантр, уровень используемого желания существенно разнится от одного класса тантр к другому. В первом из них в путь преобразуют желание, возникающее просто от смотрения на привлекательное лицо противоположного пола. Три последующих класса используют соответственно: желание, возникающее при улыбках и смехе; желание, загорающееся при прикосновениях рук, и, наконец, желание, вспыхивающее в соитии" ("Мир тибетского буддизма", III).

В индуистском тантризме "пурушамедха" (жертвоприношение человека), благословляемое в "Ведах", "Брахманах" и "Кальпах", всегда практиковалось. В индийской тантрической литературе человеческие жертвы признаются крайне угодными богам. В "Кали-тантре" (8:18) "нет ограничений ни в жертвах, ни в почитаниях". В "Куларнава-тантре" (2:136) "даже убийство коровы или брахмана, [совершённое] согласно писанию, не несёт греха". В "Кумари-тантре" (4 глава) самым лучшим жертвоприношением называется человеческое. В "Йогини-тантре" (167 стих) из всех жертвоприношений самым высшим признается - "нарасья кумара" (жертва ребенка).

Хотя "человеческое жертвоприношение" часто трактуется аллегорически как преодоление природы человека, доктор Ралжендралал Митра утверждает:

"Хорошо известен факт, что в течение длительного времени обряд (человеческого жертвоприношения) был распространён во всём Индостане" ("Загадка в индуизме", 15).

Согласно ламам "юндрунг-бон", то есть реформированной под влиянием буддизма религии бон, практика кровавых жертвоприношений Тибета происходит от демонов-каннибалов "синпо" и до сих пор проводится тибетскими шаманами такими, как "джангкрис" в горах Непала.

В "Учебнике тибетской медицины" 1908 года указано далекое от сострадания поведение буддистских медиков Тибета, обрекавших "неверных" тяжелобольных людей на смерть:

"Если больной причинял вред вере, был известен как недруг властей и монашеского братства, то такого больного завещается оставить, хотя бы и были средства для его врачевания, так как такое врачевание поведет только ко злу и людским нареканиям".

В северном буддизме, по словам русского историка Леонида Юзефовича, "храмовые духовые инструменты из человеческих костей и из этого же материала изготовленные зерна ламских четок… Габала изготавливалась из черепа девственника, умершего естественной смертью и не убившего ни одного живого существа. В нее наливалась кровь жертвенных животных для призывания грозных дхармапала" ("Самодержец пустыни. Феномен судьбы барона Р.Ф. Унгерн-Штернберга").

В буддистской "тантре выполнения ритуала величественного ваджрабхайравы" (бодхисаттвы Манджушри - "Ямантаки", то есть убийцы ямы), рассказывается о применении колдовства, в том числе во второй главе - "проведение обряда убийства". Русский востоковед и монголовед профессор Алексей Позднеев описывал в труде, переизданном буддистами Калмыкии в 1993 году, утреннее служение, начинающееся с принесения кровавой жертвы "хранителю веры Чжамсарану и другим лютым божествам и гениям", "божественным палачам и смертоносцам врагов веры и добродетели":

"Приносящие балин хувараки перед началом служения долженствуют прежде всего созерцать Чжамсарана и представить себе все пространство мира пустым. В пространстве этой пустоты они должны представить себе безграничное море из человеческой и лошадиной крови, в котором треугольником волнуются волны; в самой середине этих волн – четырехугольную медную гору и на вершине ее – солнце, человеческий и конский труп, а на них Чжамсарана. «Лицо у него красное; в правой руке, испускающей пламя, он держит медный меч, упираясь им в небо; этим мечом он посекает жизнь нарушивших обеты. В левой руке он держит сердце и почки врагов веры; под левой мышкой прижал он кожаное красное знамя. Рот страшно открыт, четыре острых клыка обнажены; имеет три глаза и страшно гневный вид. Он коронован пятью человеческими черепами. Стоит он среди пламенеющего огня премудрости».
Мысленно принеся этому и армии иных демонов чашу крови, их призывают уничтожать врагов, а особенно тех, кто ограничивает распространение веры и святости буддийской. Вот вопль, к ним обращенный: “Призываю основавшего свое вечное местопребывание в юго-западной стране трупов владыку жизни, великих красных палачей и шимнусов, не отступающих от повелений Чжамсарана, приидите по силе обещания… Чтобы порадовать Чжамсарана и его сподвижников, чествую их великим морем разной крови. Ом-ма-хум… Все враждебные и силы, и препятствия, согласно своим строгим и жестоким законам, сделайте прахом… Открывший рот и обнаживший клыки, имеющий три глаза на своем страшном лице, завязавший в косу свою темно-желтые волосы, возложивший на себя корону из черепов и четки, величественный богатырь, одаренный лицом, на которое невозможно смотреть, тебя восхваляю я! Стоящую по правой стороне от тебя Ухин-тэнгри, которая держит в своих руках меч и гвоздь, имеет синеватое тело и красноватое лицо, восхваляю я!.. Царь хранителей-якшасов, мать красноликая, владыка жизни, свирепые восемь меченосцев и вы, страшные палачи, умножьте вашу энергию! Греховным, воздвигающим преграды ламству, всем держащимся еретического учения покажите вашу силу и спасите, о спасительные. Ниспослав свыше шимнусов, действующих ножами, схватите врагов сетью, пришпильте их гвоздями, перерубите мечами, прострелите стрелами, пронзите копьями, высосите у них сердце! Но, заставив их покончить свое настоящее злое существование, спасите их души! Прекратите жизнь этих злобных врагов! Плоть, кровь и кости их вкушайте устами вашими! Примите эту жертву плоти и крови ненавистных врагов! Направьте меня на путь добродетели, но накажите врагов явными знамениями! Уничтожьте врагов ламства и веры вообще, ибо только таким путем вы сохраните веру и священное учение!" ("Очерки быта буддийских монастырей и буддийского духовенства в Монголии в связи с отношением сего последнего к народу").

Советско-российский китаевед Евгений Кычанов и тибетолог Лев Савицкий писали о колдовских практиках ваджраяны:

"Проклятия произносились над питьевой водой; этот ритуал – начу – вошел даже в тибетские буддийские обряды. Другое распространенное проклятие заключалось в зарывании в землю «имени» и изображения врага и в обращении к божествам с призывом убить врага" ("Люди и боги страны снегов. Очерк истории Тибета и его культуры").

Они также приводили доказательства кровавых жертв в тибетском буддизме:

"В буддийском каноне есть сочинения, например, «Ньяятрайяпрадипа», которые разрешают в некоторых случаях убийство человека. Если кто-то ведет жизнь, полную злых дел, приносящих много несчастий, то такую жизнь можно пресечь, потому что тогда эта злая личность, погрязшая в грехах и заблуждениях, быстрее возродится вновь. Гневные тантрические божества существуют еще и потому, что должны защищать учение Шакьямуни всеми возможными способами. Богиня Лхамо, явившись во сне Палдже Дордже в своем гневном образе, повелела убить грешного цэнпо во имя исполнения долга по защите буддизма" (там же).

В пещерах Магао в Дунхуане (Китай) даосский монах Ван Юаньлу обнаружил древние манускрипты*, большинство из которых составляют тексты о буддизме (в основном - на китайском и тибетском языках). На основе их американский профессор регигиоведения и тибетологии Калифорнийского университета в Беркли Яков Далтон, работавший Йельском университете и исследователем в Британской Библиотеке и специализирующийся на буддистской тантре Тибета и написал работу "Укрощение демонов: насилие и раскрепощение в тибетском буддизме", в котором привел многочисленные примеры кровавых ритуалов буддистских тантриков.

* В частности, среди них найдены несторианские произведения такие, как катехезис "Сутра Иисуса Мессии", написанны китайский миссионером "Церкви Востока" Алобэнем, который использовал буддистскую терминологию (например, Бог-Отец - "Будда", святые - "архаты", а ангелы - "все будды"), а также два труда священника Цзин-Цзина "Гимн Святой Троице" и "Канон об основах изначального".

В введении он упоминал о "детальном описании буддистского обряда человеческого жертвоприношения": "жертва располагается на алтаре мандалы, очищается с помощью ряда визуализаций и обезглавливается топором", а "голова затем выбрасывается в мандалу в качестве приношения, и, как считается, эта завершающая стадия определяет успех обряда". При этом Далтон осторожно оговаривался, что подобные случаи из дунхуанских рукописей представляли собой скорее "единственно известные возможные исключения из правила и, более того, аномальные" в практике ваджраяны, связанные с "мифом Рудры", индуистского гневного бога смерти (одна из форм Шивы).

Далее Далтон рассказывал о "темном веке" тибетской истории (примерно с 842 по 986 год), когда после развала тибетской империи Пугьял царил "политический хаос" и "религиозная коррупция", когда "жестокость, невежество и демоны царили" и "насильно закрывали буддистские монастыри". Для тибетцев этот "век разробленности" - во время которого "широко распространилось нарушение закона и порядка, королевские гробницы были разграблены, и участились местные войны" - противопоставляется "имперскому периоду "Тибетского Камелота" с его высокими политическими и религиозными идеалами".

Именно из "архетипической эры демонического развращения" происходит поздняя тибетская традиция, в том числе "тантрического неистовства". "В начале данный период был отмечен распространением тантрического буддизма, его мифических и ритуальных тем укрощения демонов на местном народном уровне тибетского общества" - писал Яков Далтон. "В дунхуанских манускриптах тантрические формы тибетских рукописей 10 века не обнаружены среди китайских текстов" - отмечал он. Таким образом, это было спецификой именно тибетского буддизма ваджраяны.

В документальном фильме "Тибет: Запретное Королевство" рассказывается о "запретном королевстве" Ло (Верхний Мустанг), известного как "крыша мира", расположенная на севере Непала. Его деревенские жители, этнические тибетцы, живущие удаленно от городов среди Гималаев, незыблемо хранят древние традиции Тибета. Они проводят трехдневный весенний фестиваль "тиджи" (надежда на дхарму Будды, преобладающую во всех мирах), именуемый также "преследованием демонов". Он посвящен мифу о Дорджи Джоно, который спас королевство от демона, который создавал нехватку воды, в результате чего земля была бесплодной, а люди голодали.

Во время праздника буддистские тантрики проводят магическую церемонию "цам" в память о приручении Падмасамбхавой, который совершил человеческое жертвоприношение, чтобы связать сопротивлявшихся буддизму злых духов религии бон круговой порукой на крови, в результате чего они стали "божествами" буддистского тантрического пантеона. Посвящённые ламы одевают бесовские маски и исполняют шаманский танец (коллективная медитация), который представляет собой движения по определённой траектории, образующие своего рода энергетическую воронку, втягивающую в себя окружающие силы зла.

С помощью танцев, инструментов и мантр эти монахи ритуально концентрируют темные сущности в находящейся в центре колдовского действа линге (жертвенной фигурке человека из теста), скрытого от посторонних глаз в чехол из мешковины, чтобы не причинить вреда непосвящённым. Главный лама держит серебряную ритуальную чащу, в которую наливают кровь жертвенного животного или водку, разбавленную ей. Данную смесь переливают в пузырь животного, который завязывается и вкладывается в лингу.

После обретения жизни лингой (кровь - жизненная энергия) его приносят в жертву, закалывая сакральными оружием "пхурба", или "кила" (кинжал*). Однако линга - это "тень" зла, тогда как основное - сосредоточено в другой фигурке из теста, напоминающую мозг человеческий - "торма". Она, скрытая длинной шерстью яка, помещается на главной площади. Когда связанную танку Падмасамбхавы, который взял на себя кармические грехи жертвы и искупил их для обретения ею нирваны, начинают сворачивать, то верующие пытаются последний раз приложиться головой к ней в надежде, что Падамсамбхава так же милосердно простить им их прегрешения.

* Пхурба, известный еще в индуизме, используется буддистскими тантриками для изгнания злых сил и для подчинения их. Заклинатели наносят удары, повторяя основную мантру "хум".

Затем появляются монахи без масок в чёрно-красных шапках, которые находятся в состоянии самадхи. Они медитативно пританцовывают, бьют в тарелки и много раз переодеваются. Когда местность очищена, монахи торжественно уносят из города и уничтожают за его пределами лингу и торму. В кульминации праздника непосредственно участвует король, который первым выстреливает из ружья в знак того, что темные силы побеждены, и первым передает "хадак" (шелковый шарф) главному ламе, олицетворяющему Падмасамбхаву. Вслед за ним каждый человек пытается повесить на него свой хадак.

В ваджраяне упомянутая линга символизирует врага дхармы, которого ритуально разрубают на части и выбрасывают за пределы храма или сжигают. Советско-российский историк и заведующая Центром азиатских и тихоокеанских исследований Института этнологии и антропологии РАН Наталья Жуковская отмечала, что "в магич. церемониях частного порядка Л. означает изображение совершенно конкретного врага, к к-рому прилагаются обрывки его одежды, отрезанные ногти и волосы с целью наиболее эффективного причинения ему вреда" ("Словарь буддизма").

Одним из самых известных и ужасающих идамов-дхармапал, непримиримых к врагам буддизма, является "Махакала" (Великий Черный, или Темно-Синий), которого рядовые тибетцы панически боятся. В Тибете изображение махакалы закрыто в специальной часовне, однако в особые дни его открывают для проведения посвященных ему ритуалов. Его культ проник в "пантеон" ваджраяны из индуистского шиваизма. Махакала - один из эпитетов Шивы в его разрушительном аспекте (форме, или энергии) "Бхайравы" (Ужасного). Это шиваистское представление восходит к "Атхарваведе". Одна из форм драгшеда макахалы - "Махакали" (имя индуистской богини Кали).

В ламаизме он входит в число "Восьми ужасных" (Махакала, Цаган-Махакала, Эрлик-Хан, Охин-Тэнгри, Дурбэн-Нигурту, Намсарай, Чжамсаран, Памба). Советско-российский монголовед Инесса Ломакина отмечала, что его "ламы-иконописцы обязаны были изображать всегда с мечом или ножом, на фоне очищающего огня, с широко раскрытым ртом, готовым впиться в сердце врага «желтой веры», выпить его неостывшую кровь. Этот докшит (по-тибетски) и дхармапала (на санскрите) не просто побеждает Зло, но испытывает блаженство при виде мук носителя этого Зла" ("Голова Джа-ламы"). В одной из практик махакалы говорится о другом его аспекте (мирном):

""Особая форма Махакалы – Белый Махакала. Он считается подателем богатств, о чем свидетельствует чинтамани в его основной правой руке. Его культ приобрел особую популярность благодаря Цонкапе, который разработал специальные ритуалы, ему посвященные. Исполнение этих ритуалов дает не только материальные блага, но и силу, знания и духовность. Он считается покровителем Монголии.
Белый Махакала стоит на двух слоноголовых демонах-вигхна, держит дигуг, дамару, капалу, наполненную драгоценными камнями, в которой, кроме того, стоит сосуд с эликсиром бессмертия, жезл и бунчук с трезубцем. Он окружен пятью пляшущими якшами (духами богатства)".

"Супругой" махакалы является "Шридэви" (ее прототип - богиня Кали), или "Палден Лхамо" (гневная форма "Янченма", или индуистской богини Сарасвати), почитаемая монгольскими буддистами как "Охин Тэнгри" (Великая Мать). Она покровительствует тибетской "духовной" столице - Лхасе, а также охраняет школу гелуг, далай-ламу и панчен-ламу. В Тибете, в особо почитаемом храме Джоканг, статуя палден лхамо, которой подчинены все демоны (она - "царица" демонов-людоедов, болезней и кладбищ), принято держать за занавесом, а тибетцы не произносят ее имени всуе по причине грозного характера "богини". Изначально она была царицей "ракшасов" (демонов-людоедов) Цейлона.

Согласно первой легенде она убила своего сына, сделав из кого кожи попону для мула, для того, чтобы отвратить от каннибализма своего мужа; согласно второй - убила сына, которым забеременела от демона, которого хотела умиротворить с помощью сексуальной связи; согласно третьей - убила сына, потому что тот был равнодушен к дхарме. По преданию кармапа назначил ее своей защитницей, однако она не смогла ему помочь, когда он не стал повиноваться монгольскому императору, в результате чего его привязали к хвосту лошади. Он развязал веревки с помощью заклинаний и отвесил Лхамо оплеуху, и она до сих пор ходит с опухшей щекой.

В документальном фильме "Послание тибетцев" режиссера Арно Дежардена показано, как "красные шапки" изготавливают для махакалы ритуальную жертву, которую кладут на мандалу с изображением восьмиконечной звезды с черепами, в свою очередь, лежащую на изваянии гневного "божества". Лама Кхьенцо Ринпоче, одетый в черное одеяние, на котором, в том числе, изображены дхармапала и черепа, порезал этот труп, начав с головы, на куски, которые тантрики преподнесли в пищу драгшеду. Другая линга была сожжена. Останкам духа устраивают похороны, а его могила запечатывается медным отпечатком образа махакалы. В конце проводится ритуал "ягна" (подношение в огонь).

Хотя во множестве легенд махакала фигурирует как демон, усмиренный буддами и бодхисаттвами, в тибетском буддизме он считается гневным аспектом самого Авалокитешвары, в связи с чем он непосредственно связан с далай-ламами. Из интервью с Далай-ламой XIV:

"Вскоре после моего рождения на крыше нашего дома поселилась пара ворон. Это представляет особый интерес, поскольку подобные вещи происходили и после рождения первого, седьмого, восьмого и двенадцатого Далай-лам. Позднее, когда Далай-лама Первый вырос и достиг высот в своей духовной практике, он во время медитации установил прямой контакт с божеством-защитником Махакалой. И тогда Махакала сказал ему: «Тот, кто, подобно тебе, утверждает учение буддизма, нуждается в защитнике вроде меня». Так что, как мы видим, между Махакалой, воронами и Далай-ламами определенно существует связь".

В другом интервью он признавался, что работает с "божественными палачами":

"Для того, чтобы иметь дело с так называемыми гневными защитниками, мы сами должны достичь определенного уровня внутреннего развития. Когда человек достигает некоторых результатов или стабильности в своей йогической практике, особенно в йоге божеств, и развивает в себе гордость этого божества, то он обретает способность использовать различных защитников и различные божества. Вот это правильный путь… Я проводил посвящения Калачакры. При этом я всегда мысленно представлял различных защитников тибетского народа, тибетского сообщества… Эти божества могут оказывать влияние на события, происходящие в мире".

Инесса Ломакина - высоко оценивавшая монгольский буддизм и отмечавшая, что "ламаизм - вера особая, вобравшая мудрость Степи" - описывала, как Дамбиджалцан (джа-лама), который называл себя воплощением Махакалы, "почти полвека будоражившего степь, вселявшего ужас в кочевников и признанного при жизни святым", совершил тантрический ритуал "освящения знамен":

"Созывая народ в гудящие раковины, ламы вынесли обтянутые человеческой кожей дамары – барабаны, музыкальные инструменты из полых человеческих костей, горшочки с кровью для демонов. Ламы высокого и низкого рангов одинаково с трудом пробирались сквозь толпу… Проворно донага раздели жертвы. Руки и ноги им заломили за спину, голову откинули назад, привязывая косицу к связанным рукам и ногам так, чтобы торчала вперед грудь жертвы. Громче забормотали молитвы и заклинания ламы, поспешнее становилось жуткое пение. Вперед вышел Джа-лама, как все ламы, с непокрытой головой, в красной мантии. Пробормотав слова молитвы, он встал на колени перед первым из связанных китайцев, взял в левую руку короткий серпообразный жертвенный нож. Мгновенно левой рукой вонзив нож в грудь, Джа-лама вырвал правой всё трепещущее сердце. Хлынувшей кровью хайлар-монголы написали на полотнище «формулы заклинаний», которые гарантировали бы монголам помощь докшитов, оценивших их победу. Потом Джа-лама положил окровавленное сердце в приготовленную габалу – чашу, которая на самом деле была оправленной в серебро верхней частью человеческого черепа. И снова крик новой жертвы, пока наконец все пять знамен не были расписаны кровью сердец. Коротким ударом ножа в череп вскрывали его ламы, опуская тут же теплые мозги в габалу к мертвым сердцам
Настал черед следующих пяти жертв, в том числе пленного сарта. К нему первому подошел Джа-лама. Пронзительное «аллах-иль-аллах» разнеслось по долине, когда он шилообразной человеческой костью вскрыл сарту артерии и стал выпускать хлынувшую кровь в габалу. Сарт умирал как истинный мусульманин: он бормотал предсмертную молитву, обратив взор в сторону родных мест, пока не упал на траву. Его четверым товарищам было не лучше: медленно истекали они кровью. Джа-лама обрызгал ею, кровью умиравших врагов, стоявших поблизости и дрожавших от страха цириков . Бездыханных жертв бросали в костер" ("Голова Джа-ламы").

Александра Давид-Неель добавляла к этому, что когда чиновник князя прибыл к месту жертвоприношения и пытался объяснить, что все это противоречит "желтой вере", ему возразили:

"“Джа-богдо-лама исполняет тантра-приношение по стародавнему обычаю, как передают негласные, тайные предания. Его приказ для нас – главный! Так велит поступать с врагами религии Махакала”». И в самом деле, что значит слово князя перед авторитетом святого! И он даже больше, чем святой: «Махакала первоначально был одним из образов Шивы как разрушителя мира" ("Мистики и маги Тибета").

Ломакина утверждала, что повлиять на "гневные божества" и заставить их "оказывать влияние на события, происходящие в мире" можно с помощью тайных тантрических обрядов, и что совершенное Джа-ламой жертвоприношение "доступно лишь тем немногим, согласно тантризму, кто овладел обетами алмазной колесницы Ваджры" ("Голова Джа-ламы"). Юрий Рерих также отзывался о джа-ламе как о "знатоке тайн своей религии", который "изучал трудные для понимания трактаты по буддийской метафизике… обладал глубокими познаниями в области буддийской метафизики и тайн тантрических учений и пользовался большим авторитетом среди высших монгольских лам" ("Монголия. Путь завоевателей").

Инесса Ломакина подчеркивала, что в юрте джа-ламы висел тулум из кожи пленного киргиза:

"Есть такие моления лам, когда требуется расстелить на полу перед собой кожу Мангуса, воплощения зла; другое дело, что за неимением ее расстилают кусок белой ткани, символизирующей «тулум» Мангуса. Поскольку Джа-лама начал строить большой монастырь, кожа врага была нужна ему для будущих хуралов, молебствий" ("Голова Джа-ламы").

Российско-советский монголовед Алексей Бурдуков приводил свидетельства того, что в этот период у монгольских буддистов практиковались жертвоприношения даже со съедением сердец жертв. Он описывал, как в 1921 году один из сподвижников джа-ламы тушегун-лама Максаржав не только уничтожил белый гарнизон отряда атамана Казанцева (часть дивизии Унгерна), но и скушал сердце бурята-буддиста есаула Ванданова:

"При появлении в лагере Ванданова чеджин-лама сразу же впал в транс, воплотившееся в него божество требовало себе в жертву трепещущее сердце Ванданова. Ванданова расстреляли, а вынутое сердце было поднесено беснующемуся чеджину, который в экстазе его съел. Позднее он говорил, что во время транса действует божество, а не он, оно и съело сердце Ванданова" ("Человеческие жертвоприношения у современных монголов").

Бурдуков отмечал:

"Интересно, что в современных случаях человеческих жертвоприношений инициаторами являются представители высшего ламства – Джа-лама и чеджин" (там же).

Когда он лично спросил у джа-ламы как может буддистский монах убивать, тот ничтоже сумнящеся ответил ему:

"Эта истина («Щади все живое») для тех, кто стремится к совершенству, но не для совершенных. Как человек, взошедший на гору, должен спуститься вниз, так и совершенные должны стремиться вниз, в мир, – служить на благо других, принимать на себя грехи других. Если совершенный знает, что какой-то человек может погубить тысячу себе подобных и причинить бедствие народу, такого человека он может убить, чтобы спасти тысячу и избавить от бедствия народ. Убийством он очистит душу грешника, приняв его грехи на себя" (Л.А.Юзефович "Самодержец пустыни. Феномен судьбы барона Р.Ф. Унгерн-Штернберга").

Алексей Бурдуков искренне недоумевал:

"Мне, пробывшему тогда полтора десятка лет среди монголов, казался странным разговор со служителем, буддийским ламой, представителем движения «Щади все живое», – разговор о возможности существования человеческих жертвоприношений" ("Человеческие жертвоприношения у современных монголов").

Любопытно, что в тантрическом буддизме имеется один непокоренный демон, которому не рекомендуют поклоняться, - "Долгьял Шугден", который воплощался монахом Дордже Шугденом. Далай-лама V, обеспокоенный популярностью его культа в Тибете, выступил против поклонения ему как наносящему ущерб буддизму и буддистам, особенно тибетскому правительству во главе с далай-ламами. В школах гелуг и сакья всегда совершали подношения шугдену. В молодости даже далай-лама XIV выполнял практику, связанную с ним, под руководством младшего наставника ламы Кьябдже Триджанга Ринпоче, но пришел к выводу, что почтение его приводит к вырождению буддизма в демонопоклонство. Тем не менее в ваджраяне умилостивление демонов давно стало нормой во всех тибетских школах. Евгений Торчинов писал о "демонизации" образа шугдена:

"При Далай-ламе V Великом Нгаван Лобсан Гьяцо (1617—1682 гг.) Гелуг-па не только становится доминирующей школой тибетского буддизма, вытеснившей старые школы на периферию духовной жизни и оттеснившей их на культурные окраины Тибета, но и объединившей под властью своих иерархов практически весь Тибет (некоторым князьям удалось сохранить свою независимость и от гелугпинских Далай-лам, и от самих «желтошапочников»; наиболее яркий пример – тибетское королевство Бутан, где доминирует одно из малых направлений школы Кагью-па). Далай-лама V был, несомненно, выдающейся личностью: в нем сочетались таланты религиозного деятеля, опытного политика, тонкого дипломата, удачливого полководца, ученого-историка и тантрического йогина, практикующего таинственные ньингмапинские ритуалы*.
*Не все одобряли ньингмапинские увлечения Великого Ламы. Так, некий гелугпинец Дордже Шугдэн даже совершил самоубийство, протестуя против отступления Далай-ламы от школьной чистоты Гелуг-па. Легенда рассказывает, что, став после смерти божеством, Дордже Шугдэн даже дал клятву бороться с Далай-ламами во имя чистоты гелугпинского учения. Некоторые тибетцы и сейчас объясняют включение Тибета в состав КНР и бегство Далай-ламы XIV происками Дордже Шугдэна. Поэтому Далай-лама XIV несколько лет тому назад запретил культ Дордже Шугдэна как антипатриотический и нечестивый, что вызвало протесты и даже волнения среди отдельных групп тибетских эмигрантов" ("Введение в буддолгию: курс лекций", 8).

В интервью Ксении Степаненко геше Джампа Тинлей Вангчен, представлявший далай-ламу в России, поведал о практике "одержимости" в ваджраяне:

"— Вы — тибетец, более того, Ваш отец был оракулом... Часто ли Вам случалось быть свидетелем того, как в тело человека входят божества?
За свою жизнь мне нередко приходилось сталкиваться с тем, что делают оракулы. Это может казаться чем-то очень экзотичным для европейца, но для тибетца — это весьма обычное явление...

— И у Вас никогда не возникало и тени сомнения в том, что все это по-настоящему?
Вообще-то я человек достаточно скептический, но когда какие-то вещи происходят у тебя на глазах и есть реальные подтверждения достоверности увиденного, то в них сложно не верить…
Я точно знаю, что мой отец никогда не хотел быть оракулом. Когда в его тело входил защитник дхармы, он испытывал мучительную боль. А после того как защитник покидал его тело, он чувствовал себя полностью обессиленным. Сейчас, после смерти отца, вместо него оракулом стал мой брат… Он вполне обычный молодой человек, занимается бизнесом… В прошлый мой поезд в Индию, когда я просил брата призвать защитников, у него даже лицо изменилось, так ему не хотелось этого делать. Я знаю своего брата, он не умеет притворяться. Оракулы никогда не берут денег и нередко, когда к ним приходят с просьбой о прорицании, пытаются отказаться: «Обратитесь к кому-нибудь другому». Эти люди не обманщики, поэтому я могу с уверенностью утверждать, что все это правда.

— А Вы когда-нибудь спрашивали своего отца о самом процессе вхождения? Что он при этом видит?
Вообще у оракулов не принято об этом говорить. На все вопросы мой отец, как правило, отмалчивался. Правда, однажды, выпив, он рассказал мне, как все происходит...
В его тело входили пять разных защитников дхармы. Отец сказал, что после обряда призывания видит, как к нему приближается фигура защитника. Один из них, например, имеет гневную форму и передвигается верхом на снежном льве. Защитник приближается все ближе и ближе, а потом входит вот сюда (геше Тинлей указывает на лоб). Начиная с этого момента, мой отец уже ничего, не помнил. Он словно впадал в кому… Можно сказать, что его тело переходило в пользование другого существа… Друзья отца говорили, что он "дает тело взаймы"…
Также отец рассказывал мне, как он стал оракулом. Однажды он увидел, как к нему приближаются пять существ, невидимых остальным. Они были огромного роста и совсем не походили на людей. Один из них был белого цвета и ехал на белой лошади, другой - красного цвета и ехал на красной лошади… Приблизившись, они показали на него пальцем и исчезли…

— Насколько я знаю, оракулами не становятся добровольно. С одной стороны, эта способность передается по наследству, с другой - многое зависит от того, на кого падет выбор защитников. Расскажите, пожалуйста, о том, как вслед за отцом оракулом стал Ваш брат...
Год назад мой отец умер. В этот момент я находился в Индии. Все гадали, кто же займет его место. А затем мой брат начал испытывать недомогание. Он стал очень нервным. Его ум постоянно перескакивал с одного на другое. Он совершенно перестал выносить крик, ссоры... Однажды я, он и наша мать остались дома одни. Я совершил специальный ритуал, чтобы очистить и «открыть» его тонкую нервную систему. Это очень важно, так как защитникам трудно находиться в теле человека. Оно для них слишком грязное... Затем мы вместе с ним осуществили ритуал призывания защитников, которые раньше входили в тело отца. Кроме того, я попросил, чтобы они не допускали никого другого в тело моего брата. Я имею в виду разных духов. Когда тонкая нервная система "открыта", в тело может проникнуть любой дух. По окончании ритуала явились те же пять защитников. Все происходило точно так же, как и с моим отцом... Выражение лица моего брата менялось в зависимости от того, какой из защитников входил в его тело… Но поскольку для него это было в первый раз и процесс очищения не был закончен, они не могли говорить... защитники были очень рады меня видеть. Они жали мне руки, будто говоря "спасибо" за то, что я помог им. После того как я уже вернулся в Россию, мой •брат отправился к одному очень высокому ламе. Тот вновь провел обряд очищения. После этого защитники получили возможность говорить через моего брата...

— А о чем именно говорят с людьми защитники?
Все зависит от того, с какой целью их призывают. Им вообще известно намного больше, чем нам. Защитники, которые входят в тело человека, являются на самом деле тем, что люди обычно называют богами. Когда-то они были людьми, но в силу своей кармы переродились в мире богов. Боги живут дольше, чем люди (один из защитников, входивших в тело моего отца, находится в этом мире со времен Падмасамбхавы), их способности намного превышают людские, и поэтому они обладают возможностью нам помогать. Конечно, не все боги являются защитниками... Лишь те, которые дали клятву защищать и способствовать процветанию учения. Другие могут и навредить...
Обычно люди приходят к оракулам с конкретными вопросами. Например, они спрашивают: «Я болен, такой-то болезнью. Что мне делать?» И тогда оракул может ответить: «Вред исходит от духа. Проведите такой-то ритуал». Или он скажет, что причина болезни чисто физиологическая, и отошлет человека к врачу.
Очень часто защитники наставляют людей в изучении дхармы. Мой отец не обладал особыми познаниями в этом вопросе, но в состоянии транса всегда давал очень точные и мудрые ответы. То же самое происходит и с моим братом... Однажды, когда в тело моего брата вошел защитник, он призвал к себе одного глубокого старика. Выяснилось, что в прошлой жизни защитника — тогда он еще был человеком — тот являлся его учеником. (Кстати, мой отец рассказывал мне, что еще ребенком часто встречал одного старого монаха. Именно он и стал впоследствии этим защитником). Итак, мой брат, которому нет еще и тридцати, вдруг начал стариковским голосом отчитывать стоящего перед ним человека. Он говорил: "Ты глуп. Ты слишком поглощен мирскими делами и совсем не готовишься к смерти. Нужно практиковать. Чтения мантр недостаточно. Нужно менять свой ум…" То есть он вел себя как учитель… Это было абсолютно не похоже на моего брата. В своем обычном состоянии он очень застенчив, молчалив и никогда никого не поучает. Совсем не похож на меня. (Геше Тинлей смеется.) Но, когда в него входят защитники, его поведение резко меняется. Он садится на почетное место, начинает командовать, полностью контролируя ситуацию… Это правда…

— Если не секрет, то Вы о чем-нибудь спрашивали защитников?
Мы разговаривали о моей работе в России и о разных других вещах… В частности, они описали те места, которые я посетил во время моих поездок по России (кстати, мой брат там ни разу не был). Говорили, вот здесь-то и здесь мы тебе помогли. Здесь мы были рядом с тобой. Признаюсь, я сначала не верил и задавал очень много уточняющих вопросов…

— А зачем нужно обращаться к защитникам через оракула, если они и так могут помочь?
Они действительна иногда могут помочь практически. Например, если кто-то захочет причинить нам вред, они могут, воздействуя на ум человека, заставить его изменить свои намерения. Но они далеко не всемогущи. Кармические обстоятельства сильнее их, поэтому нередко они способны помочь лишь советом. Например защитники не могли остановить китайское вторжение в Тибет. Им оставалось лишь посоветовать тибетцам бежать из страны, если у них была такая возможность. Сейчас Нейчунгский оракул говорит, что есть хорошие знаки, предвещающие, что для тибетцев "скоро взойдет солнце".

— Часто ли к оракулам обращаются за предсказанием будущего?
Будущее — неопределенно. Всегда есть несколько вариантов развития событий. Представьте, что человек приходит к оракулу и спрашивает: «В какую сторону я сейчас передвину свою руку?» (Геше Тинлей поднимает руку.) Тот говорит: «Вправо». (Геше Тинлей тут же отодвигает руку влево.) Видите, существует множество ситуаций, когда ничего нельзя сказать наверняка. Можно лишь предположить возможные варианты развития событий. А остальное зависит от самого человека... Поэтому, если уж обращаетесь за предсказанием будущего, то рассчитывайте лишь на самый приблизительный ответ.

— Бывает ли так, что человек лишь притворяется, что он оракул? Как его можно вывести на чистую воду?
В Тибете всегда за этим следят очень строго. Например, в канун Нового года проводились специальные состязания среди оракулов. Бралось много ящичков, и в них клали различные предметы. Потом просили оракулов призвать защитников и сказать, что находится внутри. Если они не справлялись с этой простой задачей, то теряли право называть себя оракулами… Вообще внимательный и реалистически смотрящий на вещи человек вполне способен отличить истинного оракула от самозванца. Что касается того, кто именно входит в тело человека, то это уже более серьезный вопрос. Я уже говорил, что не все духи и боги доброжелательно настроены к человеку…

— Мы живем не в Тибете и не в Индии... У нас мало шансов встретится с живым тибетским оракулом... Простите, какая нам польза в том, что мы знаем об их существовании, — ну, конечно, помимо чисто академическо-образовательной...
Благодаря им мы получаем доказательство реальности перерождений. Лично меня именно оракулы заставили поверить в наличие у человека прошлых и будущих жизней. Во-первых, были случаи, когда в тело оракула входил ум умершего человека, рассказывая о своем новом воплощении. Также если вспомнить историю про моего брата и защитника, который раньше был монахом, то это тоже говорит о том же самом... А на самом общем уровне, зная об оракулах, мы понимаем, что наше тело — это лишь дом, в котором временно обитает наш ум. В тело оракула может входить сознание другого существа. Точно так же после смерти наш ум покидает тело и ищет себе новое пристанище. Каким оно будет, зависит от накопленной нами кармы. Рано или поздно мы все умрем. И об этом не нужно беспокоиться. Лучше хорошенько подготовиться к смерти. Когда мы готовы к "переезду" в этом нет ничего страшного. Я знаю многих буддийских практиков, медитировавших в горах, которым было известно время их смерти. Перед этим они навещали своих друзей, улаживали все дела, а потом с улыбкой покидали этот мир. Поэтому мне хочется сказать читателям журнала: «Не бойтесь смерти. Готовьтесь к ней, занимаясь духовным самосовершенствованием. И тогда все будет в порядке»" ("Путь к себе", № 5, 1996 год).
Последний раз редактировалось Невежественный 13 авг 2017, 23:46, всего редактировалось 1 раз.

#3
Невежественный
участник
Сообщения: 19
Зарегистрирован: 07 июл 2017, 22:36
Флаг: Russia

Re: Экзотерический буддизм (тантризм) в контексте теософии

Сообщение Невежественный » 13 авг 2017, 23:43

И все это без какого бы то ни было надуманного "поэтического символизма" (на деле - "духовного" оправдания "аллегориями") является практической тантрой носителей традиции:

"ТАНТРА (Санскр.) Букв., "закон или ритуал". Определенные мистические и магические труды, главной особенностью которых является поклонение женской силе, олицетворенной в Шакти. Дэви или Дурга (Кали, супруга Шивы) есть особая энергия, связанная с половыми ритуалами и магическими силами - худшая из форм черной магии и колдовства" (Е.П.Блаватская "Теософский словарь").

Советский этнограф и религиовед Сергей Токарев:

"Именно в Тибете, в "Шамбале" буддизм был воспринят в своей тантрической разновидности, как практика ритуального контакта с силами тьмы. Этот стремительный поворот к тантризму, в сторону чародейства, всяческих суеверий и туманного символизма замечается в северном буддизме с VIII века. Отныне считается, что "вместо длинной цепи перерождений человек может достигнуть нирваны через одно короткое тайное заклинание — дарани. Так вырождался буддизм из философской системы в простое колдовство" ("Религия в истории народов мира").

Инесса Ломакина:

"Тантризм — высшая магия ламаизма".

Евгений Торчинов:

"Тантрический буддизм вызвал к жизни новый пантеон божеств, неизвестных другим формам буддизма. Когда на буддийской иконе вы видите многорукое и многоголовое, увешанное черепами божество, сжимающее зачастую в объятиях свою праджню, то знайте, что вы видите именно икону тантрического буддизма. Каков же религиозный смысл таких образов?
Подобно тому как сексуальный символизм тантр имел свой прообраз в архаических культах плодородия (видимо, дравидийского происхождения) древнейшей Индии, которые были радикально переосмыслены буддизмом и стали, по существу, дериватами архаических культов и образов, будучи включенными в контекст буддийского мировоззрения, буддийской философии и психологии, тантрический пантеон также в значительной степени коренился в культах архаических божеств, почитание которых по большей части сохранилось в низших сословиях и кастах индийского общества, а также у париев (домби, чандала).
Кто же такие все эти тантрические йогини (ведьмы, бесовки) и дакини, волшебные девы, пирующие на кладбищах и местах кремации трупов и обучающие адептов тайным высшим знаниям среди скелетов и кремационного пепла? По своему происхождению это весьма малопривлекательные вампиры-кровососы (их клычки видны на тибетских иконах - танка), упыри и демоны низшего пласта индийской мифологии. Но разве их ужасные и гротескные образы не соответствуют лучше всего сюрреалистическим порождениям раскрепостившегося и бушующего подсознания? Или не лучшим ли образом символизируют идею всеприсутствия и всеобщности природы Будды, образующего собственную природу даже самых порочных психических импульсов, превращение кровопийцы-оборотня в носителя тайн пути к освобождению? К тому же, надо сказать, что тантрические буддийские йогины не упустили и возможность слегка эпатировать монашескую элиту почитанием подобных образов.
Особый класс тантрических божеств составляют так называемые "покровительствующие божества" (ишта дэвата; тиб. йидам). Это божества, многорукие и многоголовые, с множеством атрибутов, являются сложнейшими архетипическими символами, обозначающими высшие состояния сознания. По существу учения любой тантры, ее наивысшая цель – пробуждение, и предлагаемые ею методы могут быть наглядно представлены в образе йидама. Поэтому имена йидамов обычно совпадают с названиями тантр: Хеваджра (Ямантака), Калачакра, Гухьясамаджа, Чакрасамвара и др. Таким образом, йидамы символизируют совершенное и всецелое пробуждение и посему по своему статусу соответствуют Буддам и тождественны им. Их же грозный вид, оскаленные клыки и прочие воинственные атрибуты, помимо высокого психологического смысла, демонстрируют и готовность уничтожить все пороки и страсти, превратив их кровь в вино пробуждения и амриту (амброзия, напиток бессмертия), наполняющие капалы – чаши из черепов на многих тантрических иконах. В процессе йогического созерцания на этапе порождения (утпатти крама) йогин, знающий наизусть соответствующий текст и владеющий кодирующими его мантрами и дхарани, а также получивший необходимое посвящение, визуализирует соответствующее божество, отождествляет себя с ним, перенося на себя его атрибуты, и, в конечном счете, растворяется вместе с йидамом в безграничности пустого "ясного света" природы Будды, которая есть и его собственная природа" ("Введение в буддолгию: курс лекций", 7)

"Другим примером трансформации архаической религиозной практики служит тантрический ритуал чод, созданный в XII веке тибетской богиней Мачиг Лабдон и популярный у буддистов Монголии. Это обряд, совершающийся в горах в полном уединении, представляет собой призывание голодных духов и демонов и затем отдание им для насыщения своего собственного тела. Шаманские его корни совершенно очевидны. Однако цели ритуала сугубо буддийские – развитие сострадания, практика парамиты даяния (дана-парамита), преодоления иллюзии "я" и привязанности к индивидуальному существованию" (там же)

"Что бросается в глаза при чтении тантрических текстов наивысшей йоги? Прежде всего, это мотивы греховного, преступного и ужасного, повторяющиеся в положительных контекстах темы прелюбодеяния, кровосмешения, убийства, воровства и даже каннибализма - все это рекомендуется к совершению истинному йогину, все, что, казалось бы, совершенно противоположно самому духу буддизма, всегда проповедовавшего нравственную чистоту, сострадание ко всему живому и воздержание. И вдруг – торжественные заявления о том, что путь удовлетворения всех страстей тождествен пути их пресечения, вдруг – проповеди, произносимые Буддой-Бхагаваном, пребывающем в йони, "лотосе" женских гениталий, проповеди, от которых бодхисаттвы, слушающие их, падают в обморок, ибо наполнены эти проповеди призывами убивать родителей и учителей, совершать акты самого чудовищного инцеста, есть не только мясо животных, но и предаваться каннибализму, а также совершать подношения Будде мясом, кровью и нечистотами.
Что стоит за всем этим? Неужели некие "сатанисты" или "черные маги" завладели образом кроткого и сострадательного Будды для совращения живых существ с пути освобождения? Или же это что-то иное? Но что?
Прежде всего, следует сказать, что метод тантр, хотя и приводит, согласно традиции, к тому же результату, что и метод сутр классической Махаяны, тем не менее? по своему характеру он прямо противоположен тому. Махаяна (да и Хинаяна)? прежде всего?  работали с сознанием, с тем тонким и поверхностным слоем психики, который характерен именно для человека и тесно связан с типом цивилизационного развития того или иного общества и его уровнем. И только постепенно просветляющее воздействие методов Махаяны затрагивает более глубокие слои и пласты психики, очищая и преобразуя их. Иное дело Ваджраяна. Она прямо сразу начинала работать с темными пучинами бессознательного того "тихого омута", в котором "черти водятся", используя его безумные сюрреалистические образы и архетипы для быстрого выкорчевывания самих корней аффектов: страстей, влечений (порой патологических), привязанностей, - всего того, что могло и не осознаваться самим практикующим, бомбардируя, однако, его сознание "изнутри". Затем только наступала очередь сознания, преображающего вслед за очищением темных глубин подсознательного" (там же).

Любопытен диалог между Николаем Рерихом и ламой:

"Лама, великая Калачакра практически неизвестна, потому что ее Учение спутано с низким учением тантриков. Точно так же, как у вас есть настоящие буддисты и их противники бон-по, так же у вас есть низшая тантра колдовства и некромантии. Разве Благословенный не отрицал колдовства? Скажи мне прямо, может ли ла­ма быть колдуном?"
"Ты прав. Не только колдовство, но также неуместное исполь­зование сверхъестественных сил запрещалось нашими великими Учителями. Но если дух настолько продвинут, что может делать многое и использовать любую из своих энергий естественным обра­зом в целях Общего Блага, – в этом случае, это есть не колдовст­во, но великое достижение, великий труд для человечества.
С помощью наших символов, изображений и танок ты можешь увидеть, как действовали великие Учителя; лишь немногие из них изображены в полной медитации. Обычно же они активны в своем великом труде. Они либо обучают людей, либо приручают темные силы и стихии; они не боятся стать лицом к лицу с самыми мощны­ми силами или соединиться с ними, если это необходимо для обще­го процветания" ("Шамбала сияющая").

И далее этот лама, видимо, полагаясь на невежество собеседника, прямо соврал, идеализируя своих единоверцеы и обвиняя в христиан в том, в чем сами буддисты были весьма "хороши" на протяжении всей истории:

"Иногда можно видеть Учителей в настоящей битве, рассеивающих злые силы. Мы не сторонники земных войн, но буд­дисты на протяжении всей истории подвергались нападениям; мы никогда не были агрессорами. Мы слышали, что недавно во время вашей Великой войны христианские священники обеих воюющих сторон утверждали, что именно с ними Исса и Бог. Если Бог – один, тогда мы должны считать, что в данном случае он был в кон­фликте с самим собой. Как можешь ты объяснить это противоре­чие, непонятное для всех буддистов?" (там же).

Можно сколько угодно рассуждать на тему манифестации сознания и трансформации энергии. Но демонические образы тантрических "божеств" говорят сами за себя (гнев - их главнейшее свойство). Конечно, "языческому" миру привычнее иметь дело со злыми духами, которых "язычники" воспринимают как соседей, отличающихся от них по природе, но в определенном смысле родных и близких. Природа заключила людей в круговорот, где неизбежно сталкиваются разные силы, в связи с чем с ними приходится считаться. Однако это вовсе не значит, что мы обязаны входить в контакт с бесами, которые и без того "гнездятся" в наших страстях (в том числе, в нашем гневе), потворствуя их демонической воли.

Тантрические практики красиво толкуются как проявления пренебрежения ко всему бренному в пользу вечного. Все бы хорошо, да только на деле они не могут вызывать ничего, кроме отвращения (хотя бы взять поедание фекалий и распитие мочи). Более того, тантрики занимаются настоящей некромантией - черной магией, против которой решительно выступали все великие языческие теурги такие, как Ямвлих и Порфирий. Чистые души не общаются с нечистыми силами. Говоря о самом опасном классе духов, Елена Блаватская писала:

"На Востоке они известны как «братья теней», живые люди, захваченные земными элементариями; некогда — их хозяева, но в конце концов они всегда становятся жертвами этих ужасных существ. В Сиккиме и Тибете их называют дугпами (красношапочниками), в противоположность гелугпами (желтошапочникам), причем к последним принадлежит большинство адептов. И здесь мы должны попросить читателей правильно понять нас. Ибо хотя Бутан и Сикким в целом принадлежат к древней религии бон, ныне обычно известной как дугпа, это вовсе не значит, что мы должны думать, что ей охвачено все население, en masse, или что все они являются колдунами. Среди них можно обнаружить столько же добрых людей, как и в любом другом месте, и мы говорили выше лишь об элите их ламства, о ядре их священнослужителей, «танцующих дьяволах», и идолопоклонниках, чьи страшные и таинственные ритуалы совершенно неизвестны большей части населения. Существуют два класса этих ужасных «братьев теней» — живые и мертвые. Оба они представляют коварных, низких, мстительных людей, которые хотят отплатить человечеству за свои страдания; они становятся, после конечного уничтожения, вампирами, вурдалаками, и основными действующими лицами на спиритических сеансах. Это главные «звезды» великого театра «материализации» духов, феномены которого они создают при помощи наиболее разумных и подлинных «элементальных» созданий, кружащихся вокруг, и с удовольствием откликающихся на приглашения их в их собственных сферах. Великий немецкий каббалист Генри Кунрат в своей замечательной работе «Амфитеатр Вечной Мудрости» поместил табличку с изображением четырех классов этих «элементарных духов». Однажды переступив порог святилища посвященных, тот, перед кем адепт приподнял «Покрывало Изиды», таинственной и ревнивой Богини, никогда не почувствует страха; но он все же находится в постоянной опасности.
Маги и теургические философы особенно резко возражали против «вызывания душ». «Не вызывай ее (душу) назад, чтобы в момент кончины она не удержала что-нибудь», — говорит Пселл. «Вы не должны узреть их до вашего посвящения, так как, используя обаяние, они соблазняют души непосвященных», — говорит тот же философ в другом месте.
Они возражали против этого по следующим веским причинам: 1) «исключительно трудно отличить доброго даймона от злого», — говорит Ямвлих; 2) если личина доброго человека успешно проникает через плотную земную атмосферу — всегда тягостную для нее, часто ненавистную — все же существуют опасности, которых она не сможет избежать. Душа не способна сблизиться с материальным миром и в момент «кончины не удержать что-либо», иначе говоря, она оскверняет свою чистоту, из-за чего она должна будет в большей или меньшей степени пострадать после ее исхода. Поэтому истинный теургист будет избегать причинять любое большее страдание этому чистому обитателю высшей сферы, чем это безусловно требуется для интересов человечества. И только тот, кто практикует черную магию — подобно дугпам в Бутане и Сиккиме — подчиняет с помощью могущественных заклинаний некромантии порочные души людей, которые прожили дурные жизни и готовы помогать их эгоистичным замыслам" ("Элементалы", II)

"Если большинство брахманических религиозных церемоний связаны с полной луной, то черные церемонии колдунов совершаются в новолуние или в последнюю четверть. Ибо сходным образом, когда злонамеренный человек или колдун достигает завершения своей вредоносной деятельности, вся дурная карма и все злое вдохновение сойдет на него как темный инкуб зла из «темной стороны луны», которая является terra incognita науки, но хорошо изученной местностью для адепта. Колдун, дугпа, который всегда совершает свои адские ритуалы в ночь новолуния, когда добрые воздействия питри находятся в наиболее ослабленном состоянии, кристаллизует часть сатанинской энергии своих предшественников в зло, и использует его для своих собственных низменных целей; в то время как Брахман, с другой стороны, следует соответствующим благотворным курсом, используя энергию, переданной ему его питри... Таким образом, именно это и есть подлинный спиритуализм, сердце и душа которых остались полностью незамеченными современными спиритуалистам. Когда придет день полного откровения, будет видно, что так называемые «предрассудки» брахманизма и древнего язычества в целом были просто естественными и психическими науками, сокрытыми от глаз непосвященных невежественных миллионов (из-за опасности их осквернения и неправильного употребления), с помощью символической и аллегорической маскировки, которую неспособна раскрыть современная наука" ("Мысли об элементалах").

Относительно дакини она замечала:

"ДАКИНИ (санскр. daakinii, डाकिनी ) Женские демоны, вампиры и кровопийцы (асра-пас). В Пуранах они прислуживают богине Кали и питаются человеческим мясом. Один из видов злых "Элементалов" (см.)" ("Теософский Словарь")

Блаватская отождествляла их с кхадо и даже лилит:

"КХАДО (Тиб.) Злые демоны женского пола в народном фольклоре. В Эзотерической Философии - оккультные и злые Силы природы. Элементалы, в санскрите известные как дакини" (там же).

"Те, кто был до сих пор полу-божественными Существами, самозаключенным в телах, которые были человеческими лишь по внешности, изменились физиологически и сочетались с женами, которые были вполне человеческими и прекрасными видом, но в которых воплотились низшие, более материальные, хотя и небесные существа. Эти Существа в женских формах – Лилит является их прототипом в еврейских преданиях – называются в Эзотерических изложениях Кхадо (Дакини, по санскритски). Аллегорические легенды называют главу этих Лилит – Сангиэ Кхадо (Будда Дакини, по санскритски); всем им приписываются способность «летать по воздуху» и «великая доброта к смертным»; но они не обладали разумом – лишь животным инстинктом*
* Шлагинтвейт, «Буддизм в Тибете», стр. 248. Легендарное существование этих Существ послужило основой для сказания о Лилит раввинов; предания о существах, которые верующие в Библию назвали бы допотопными женщинами, каббалисты пред-адамическими расами. Они не являются вымыслом – это несомненно, несмотря на всю позднее развившуюся фантастичность." ("Тайная Доктрина", Том 2, Ст. 10, Шл. 42).

"ЛИЛИТ (Евр.) По еврейскому преданию - демоница, которая была первой женой Адама, до того как была сотворена Ева; полагают, что она имеет фатальное влияние на матерей и новорожденных младенцев. Лил есть ночь, а Лилит есть также сова, и в средневековых сочинениях является синонимом Ламии или демона женского пола. (у.у.у.)" ("Теософский Словарь").

"ЛИЛ ИН (Евр.) Дети Лилит и их потомки. "Лилит есть Матерь Шедим и Мукишим (обольстителей)." Поэтому, каждый класс Лил-инов в демонологии евреев суть черти. (См. "Зохар", II, 268а.)" (там же)".

#4
Невежественный
участник
Сообщения: 19
Зарегистрирован: 07 июл 2017, 22:36
Флаг: Russia

Re: Экзотерический буддизм (тантризм) в контексте теософии

Сообщение Невежественный » 13 авг 2017, 23:49

В эзотерическом буддизме все, кроме "Ади-Будды" (Изначального Будды), суть "плоды", пускай и на более тонком уровне, нашего собственного омраченного сознания, или "духовные" иллюзии. В ваджраяне их используют в медитации для определенных целей тантрической практики. Тем не менее в просветлении постигается истинная природа сущего. "Махавайрочана-сутра" ("Махайрочана" - это дхармакая, то есть высшее "тело" Будды; японское "Дайнити Нерай" - Будда Великое Сияющее Солнце) полностью посвящена этому. Вот для наглядности некоторые выдержки из нее:

"Сказанное в сутре: "Повелитель Тайн, что есть просветлённость? Говорю так: это – истинное познание своего сердца", указывает, открывая, на драгоценную и утончённую добродетель Татхагаты. Пусть даже человеку будет открыта драгоценная сокровищница, пробуждён смысл и возникнет стремление к ней, но, если не знать [места] её пребывания, продвижения и преодоления не получится. Потому и сказано, что эта светлая, первейшая, глубочайшая и тончайшая Дхарма, не пребывая у всех мудрецов, не может быть отыскана; в каком же месте обретают эту Дхарму? Лишь в собственном сердце практикующего. Если способен созерцать истинное подобие и окончательно познать просветлённость, это именуется становлением бодхи. К этой истинности просветляются не через других, обретают её не в следовании другим. Спрашивая, говорят: если это сердце и есть Путь [бодхи], отчего же живые существа обращаются в круговороте рождений и смертей, не имея возможности обрести становления Буддой? Отвечая, говорю: оттого, что не знают [своего] истинного подобия. Невежественные простецы, услыхав об этом Учении, становятся способными немного верить; [приверженцы] Второй Колесницы природы сознания, хотя и созерцают сами, ещё не в состоянии познать истинного подобия. Зная истинное подобие, они во время первого пробуждения сердца [обрели бы] становление верного знания. Это схоже с [притчей о] нуждающемся в доме богача. Если бы бедняк узнал своего отца, то не стал бы наниматься к нему слугой. Поэтому практикующий должным образом знает истинно-сущее сердца, и все дхармы повсюду [раскрывают ему свои] бесчисленные, необъятные, чудесные, глубокие и тонкие [значения]. [Он] видит неподвижное, не уходящее и не пребывающее, необретаемое, беспредельно просветлённое истинное подобие. Поэтому в сутре сказано: "Повелитель Тайн, это – его состояние высшей, полной и совершенной просветлённости (ануттара самъяксамбодхи); таков его Закон, при котором нет возможности мелких различений". Здесь изложено значение высшего, истинного знания. "Мелкие различения" на санскрите звучат ану; это – семь мельчайших соответствий. Формы рождений вследствии связей наимельчайшие, – отсюда и это уподобление. Сказано "его Закон", так как, отстранившись от просветлённого сердца, не имеющего облика, не [найти] вне его ни одной дхармы" (I, 8).

"Тогда Ваджрапани вновь спросил Будду: "Почитаемый Миром, где ищут полной мудрости? Кто обретает истинную просветлённость? Что проявляет всю и всяческую мудрость?" Будда ответил: "Бодхи, всю и всяческую мудрость следует искать в своём сердце. Отчего? Поскольку истинная природа чиста, неизмеримая тончайшая добродетель обретает становление повсюду"". Мудрость сарвапраджня изложенного в то время Буддой для ваджрадхара – лишь в этом собственном сердце; дабы существа, которые родятся в будущем, разрушили сомнения и заблуждения, спросив о том, что и малые дхармы не выходят из этого сердца, [он] вновь обратился с вопросом к Будде, говоря: "После поименования просветлённого сердца, настойчиво, всеми устремлениями возжелали всеобщей мудрости. Раз вся и всяческая мудрость и есть это просветлённое сознание, то кто в нём способен возжелать и чего можно возжелать; кто может обучать и чему можно обучаться? Опять же, если отстраниться от сердца, то вне его не найти ни одной дхармы, – тогда кто же способен пробудить это сердце, кто достигает тончайшего плода? Раз в Дхарме нет наличия причин и связей и говорится об обретении становления, то все рождённые существа, не нуждаясь во временных упая, должны естественным образом становиться буддами!" Тогда Будда ответил: "О Ваджрапани, стремись отыскать бодхи и всю мудрость в собственном сердце! Посредством чего и почему? Скажу: оттого, что исходная природа чиста, истинно-сущее собственного сердца рождённых существ и есть бодхи". Есть ли Будда, нет ли Будды, – [оно] постоянно величественно и чисто, однако, поскольку не знает о своём истинном [облике], пребывает в не-ясности. Поскольку не-ясность принимает опрокинутый [перевёрнутый] облик, рождается любовь и прочие чувственные страсти. Поскольку зависит от заблуждений и страстей, возникают различные кармические [дела], вступают на различные пути, получают различные тела, ощущают различные горести и радости; подобно тому, как шелкопряд выпускает нить, которая без видимой причины сама выходит и сама свивается, так же обретаются и жгучие страдания. Подобно тому, как то, что в человеческом восприятии – чистая вода, а для дэва и демонов – либо драгоценная [величественность], либо огонь, так и собственное сердце само видит горести и радости. Так это и следует воспринимать; ведь в отстранении от сердца нет ни единой дхармы. Когда практикующие йогу подвижники созерцают Три Дхармы, они видят истинно-сущее этого сердца. Истинно-сущее сердца есть это безóбразное бодхи. Оно ещё называется всей мудростью мудрости. Хотя и отстраняются ото всех причин и связей, но, поскольку причины отсутствуют, нет и обретения становления. Далее Почитаемый Миром, желая, чтобы рождённные существа познали истинный [облик] своего сердца, посредством дополнительных упая изложил разделения на части. Если говорится, что собственное сердце нерожденно и неуничтожимо, то, поскольку нет причинности, значение этого труднопостижимо, поэтому прежде указывают на места принадлежности ("прибытия"; "прилипания")" ( I, 10)

"О сказанном в сутре: "Повелитель Тайн! Истинно равная просветлённость Татхагаты ни зелёная, ни жёлтая, ни красная, ни белая, ни светло-фиолетовая, ни цвета чистой воды; ни длинная, ни короткая, ни круглая, ни угловатая, ни ясная, ни тёмная, ни мужская, ни женская, ни бесполая". Ранее о всех дхармах [было изложено] упрощённо, [потому] не прекращаем прояснять истинно-сущее сердца. Сейчас опять упрощённо [сказано о] истинном "я" и проясняется истинно-сущее сердца. Значение, разъясняемое в этой школе есть становление истинно-равной просветлённости Татхагаты через сердце. Это, можно сказать, есть Великое "Я" внутреннего сознания. [Сторонники] одного из многих Внешних Путей, считая, что собственное сознание не заканчивается, создают ещё и такие слова: "Созерцая наше настоящее "я", [видим, что цвет его] в действительности голубой; другие же люди это видеть не в состоянии". Либо говорят, что по-настоящему он жёлтый, или красный, или же ярко-белый; либо – цвета ярких румян; теперь говорят, что значение – в красно-фиолетовом. А ещё говорят, что, вглядываясь в Истинное "Я" нашего "я", [видят, что оно] весьма длинно, или весьма коротко, или мужское по облику. Лишь это, [заявляют они], истинно, а всё прочее – ложь и выдумки. Однако, все такие массовые облики порождены различными связями и не являются само-природой; как же можно называть их истинно-сущим "я"? В противоположность подобным изобретениям излагается, что истинно-равная просветлённость Будды, Татхагаты ни голубого цвета, ни какая-нибудь ещё. Этот "рождённый облик" обширен и беспределен, а потому нерождён, а значит и не может быть голубым. Истинно-сущее голубого неразрушимо и потому не есть не-голубое. Следует знать, что равная просветлённость Татхагаты не должна быть излагаема, как единожды определённый облик. Потому и не отстраняются от всех прочих подобных обликов. Один ачарья со Внешних Путей созвал кромешной ночью своих учеников, поставил их перед большим слоном и сказал: "Сейчас покажу вам истинное "я"". Тогда некоторые собравшиеся стали пытаться рассмотреть, другие – пощупать. Разглядывавшие его формы сказали, что цвет его весьма светлый и он высокий, как столб. Трогавшие за бивни сказали, что истинное "я" подобно алебарде. Прикасавшиеся к ушам – что похоже на веялку. Трогавшие ноги – что подобно колоннам. Бравшиеся за хвост – что похоже на канат. Каждый следовал своему заблуждению, но, хотя они и были в чём-то правы, а в чём-то нет, окончательно его истинную сущность так и не смогли познать. Когда практикующие йогу открывают светлый путь сознания, ясное видение Царя Сердца Татхагаты среди Великого Сияния подобно созерцанию глазами рупа [рождённых] существ; то есть так не порождают установившихся воззрений" (I, 11).

Пятый чаньский (китайского буддизма) патриарх Хун-Жэнь:

"Постоянно памятуя о других, внешних по отношению к вам, Буддах и повторяя их имена, вы не сможете избежать смертей и рождений. Только блюдя ваше собственное изначальное сознание, вы станете способными достичь другого берега. Поэтому «Алмазная сутра» гласит: «Тот, кто смотрит на мою видимую внешность или по звуку моего голоса ищет меня, такой человек идет ложным путем и не сможет увидеть Татхагату». Отсюда я и знаю, что блюдение истинного сознания превосходит памятование о других Буддах. К тому же, слово «превосходит» употребляется лишь для воодушевления практикующих. В действительности суть высшего плода абсолютно равностна и недвойственна" ("Трактат об основах совершенствования сознания").

В Индии сформировалось буддистское эзотерическое учение "Татхагатагарбха" (Вместилище Татхагаты, Зародыш Так Приходящего, Лоно Будды) 1) о присутствии "природы Будды" во всех живых существах, которые должны раскрыть (реализовать) свою "буддовость" или 2) о потенциальной возможности для каждого из них стать Буддой. Она близка к "алая-виджняне" буддистов-йогачаринов вплоть до терминологии (например, в "Ланкаватара сутре"). За пределами Индии татхагатагарбха полностью разделяли тибетская школа джонанг, а также китайские школы "Хуаянь" (от нее - японская "Кэгон-сю" и корейская "Хваом"), и "Чань" (от нее - японская "Дзэн", корейская "Сон" и вьетнамская "Тхиен"). Следует отметить, что в данном случае китайцы, основываясь на даосизме, сыграли важную роль в сохранении изначального учения Будды Шакьямуни, близкое индийской мистической философии (главным образом - адвайта-веданты).

Сегодня все тибетские буддисты так или иначе придерживаются концепции татхагатагартбха в русле татхаты как истинной природы. Они поддерживают 1) в то время, как китайские, японские, корейские и буддисты дзогчен - 2). Буддистский учитель Сьюзан Хукхам считает, что трактат "Ратнаготравибхага" с комментарием на него "Дхармадхарматавибхага" авторства махасиддха Майтрипы, посвященный сутрам татхагатагарбхи, стал основой учения махамудры ламы Марпы и возможно даже Атиши. Лишь направление "критического буддизма" отвергает татхагатагарбху. Однако все буддисты принимают прибежище, означающее встречу с Буддой внутри каждого человека. "Ты сам — собственное прибежище; какое может быть иное прибежище?" - сказано в сборнике стихотворных изречений Будды "Дхаммападе" (Стезя Закона).

Из "Махапариниббана сутты":

"Поэтому, Ананда, будьте сами себе опорой, сами себе прибежищем, не ища другого прибежища; опираясь на Дхамму, прибегая к Дхамме, как к прибежищу, не ища другого прибежища.
И как же, Ананда, монах будет опорой самому себе, прибежищем самому себе, не ища другого прибежища; опираясь на Дхамму, прибегая к Дхамме, как к прибежищу, не ища другого прибежища?
Пусть он живет, осознавая тело в теле – настоятельно, с чистым осознанием, глубоко сосредоточенно и внимательно, оставив желания и скорби мирской жизни; и когда он живет осознавая ощущения в ощущениях, ум в уме, умственные качества в умственных качествах – настоятельно, с чистым осознанием, глубоко сосредоточенно и внимательно, оставив желания и скорби мирской жизни – тогда, воистину, он будет опорой самому себе, прибежищем самому себе, не ища другого прибежища; опираясь на Дхамму, прибегая к Дхамме, как к прибежищу, не ища другого прибежища.
И те монахи, Ананда, теперь или после моей кончины, кто будет опорой самому себе, прибежищем самому себе, не ища другого прибежища; опираясь на Дхамму, прибегая к Дхамме, как к прибежищу, не ища другого прибежища, Прибежище узрев в Учении, и нигде не ища другого прибежища, – те среди учеников моих достигнут наивысшей вершины!" (II, 2.3.)

Сиддхартха Гаутама использовал термин "Татхагата" (Так Приходящий) по отношению к сущности Будды (это одно из его имен). Он учил, что таковость "является причиной просветления" и одновременно само "наивысшее совершенное просветление" (Н.А. Канаева "Философия буддизма: энциклопедия", Татхагата-гарбха). Из этого в буддистской философии махаяны появилось представление о "Татхата" (Таковости), то есть Абсолюте как "подлинной, неизменной и вечной приро­ды всех существ" вне "сансары" (блуждания) с присущими ей "майя" (иллюзии) и "авидья" (невежества). Это означает, по определению Евгения Торчинова, "особую способность непосредственно воспринимать реальность [такой], как она есть" ("Буддизм: Карманный словарь"). Буддисты также отождествляют таковость с "праджня" (премудрость). Японский дзэн-буддист и профессор Дайсэцу Тэйтаро Судзуки давал этому понятию такое определение:

"Такое непосредственное постижение реальности представляет собой пробуждение праджни, или трансцендентальной мудрости. Пробужденная праджня называется праджняпарамитой (по японски   ханнья хараммицу). Эта трансцендентальная мудрость дает ответ на все вопросы духовной жизни. Из этого следует, что мудрость   это не интеллект в обычном смысле слова. Она стоит выше всякого рода диалектики. Это не аналитическое мышление, работа которого сугубо последовательна. Это прыжок через бездну дуализма и противоречий. Поэтому достижение парамиты образно называют "достижением другого берега".
Так как пробуждение праджни представляет собой прыжок через интеллектуальный барьер, то это есть акт воли. Но в связи с тем, что она проникает в саму природу, она не лишена и интеллектуального элемента.
Праджня   это одновременно воля и интуиция. Вот почему дзэн очень тесно связан с развитием воли. Порвать узы неведения и разграничения   нелегкая задача, ее нельзя выполнить без максимального усилия воли. Вися над пропастью и держась руками за единственную ветку дерева, называемого интеллектом, добровольно разжать руки и броситься в бездну, зная, что она не имеет конца,   разве это не требует невероятного усилия со стороны того, кто пытается измерить глубину духовной бездны?" ("Введение в дзэн-буддизм").

В буддизме выделяются следующие аспекты татхаты:

1. Таковость (татхата)
2. Носитель (среда) дхарм (дхармадхату)
3. Природа дхарм (дхармата)
4. Реальность (авитатхата)
5. Неизменность (ананья-татхата)
6. Универсальность или неразличаемость (самата)
7. Бессмертность (отделенность от рождения и смерти)
8. Вечность
9. Вместилище дхарм (дхармастхитита)
10. Границы реальности (бхута-коти)
11. Пространство, пустота, нематериальность (акаша-дхату, антарикша)
12. За пределами мысли и речи (ачинтьядхату).

Ведущий буддистский философ махаяны и махасиддх Нагарджуна определял таковость как "шуньята" (пустотность). В "махаяне-шраддхотпаде-шастре" (Трактате о пробуждении веры в Махаяну), объединены основные философские школы махаяны (виджнянавада и мадхъямика) в рамках татхагатагарбха в идею "единого сознания", развитую в китайской школе буддизма чань, которое включает в себя все дхармы (просветленные и омраченные) в одно целое. В ней говорится, что "созна­ние живых существ омрачено неведением", в связи с чем "возникает дискурсивное мышление, и они отходят от [истинной таковости], поэтому и гово­рится: „пустота“; но если они освободятся от омрачённого сознания, то в действительности не будет ничего, о чём можно говорить „пусто­та“" (С.Ю.Лепехов А.М.Донец., С.П.Нестеркин "Герменевтика буддизма").

Махаяна-шраддхотпада-шастра также гласит, что "истинная таковость" лишена признаков, будучи "пре­делом словесных объяснений, словом, которое кладёт конец всем словам" (там же). В буддистских школах чань, дхен, сон и тхиен татхата символически обозначается "десятью быками" (картинки с поэтическими и прозаическими подписями, отражающими этапы постижения учения). Патриарх дзэн-буддизма Эйхэй Догэн, основавший японскую школу "Сото", учил, что "глаза горизонтальны, нос вертикален" или "солнце - на востоке, луна - на западе" (там же).

Поэтому в дзэн-буддизме (особенно - в школе "Риндзай") ключевую роль в духовной жизни играет "коан" (загадка), то есть причта учителя, дающая ученику возвышенный импульс, ведущий к экзистенциальному переживанию опыта "дзэн" (созерцания), "сатори" (просветления), "кэнсе" (видения собственной природы), то есть состоянию "бодхи" (пробуждения, или осознания) своей истинной природы. Этому соответствует индийская "дхьяна" (медитация) "самбодхи" (проницательность), древнегреческому "катарсис" (очищение, или оздоровление), иудейскому "тшува" (возвращение), а также христианскому "метанойя" (перемена ума, или перемена мысли) и "теозис" (обожение).

Китайские, японские, корейские и вьетнамские буддисты учат внезапному просветлению* альтруистического ума. В чань-буддизме для достижения этой цели гуру даже бьет палкой по голове ученика. В махаяне, особенно в учении дзогчен, учитель, резко выкрикивая "хо" (кит. "кат", яп. "кацу"), создает психологический толчок для того, чтобы обучающийся у него практик был введен во вдохновенное переживание изумления, характеризующегося без-мыслием. При этом тибетские буддисты делают оговорку, что оно (переживание) обусловлено предшествующих духовным опытом (кульминация соединения факторов практики), во вемя которого созревало мгновение пробуждения.

* Это вовсе не означает, что без труда можно выловить рыбку из пруда. Моментальному просветлению предшествует духовная работа, выражающаяся, в отличие от монастырской жизни, не только через "принцип" (обучение и практика буддизма), но и "деяния" (праведная жизнь в миру; отсюда - странствующие монахи с посохами, на которых висели колокольчики, чтобы ни одно живое существо не попало под него), которая приводит к определенному состоянию сознания, однако оно может не реализоваться Поэтому в буддистской традиции придается такое важное значение гуру, который способствует пробуждению внутреннего Будды в ученике.

Неслучайно первый монастырь (Самье) в Тибете, где проходил исторический спор между индийскими и китайскими о возможности быстрого просветления, был разделен между тантриками ваджраяны, "пандитами" (учеными) и йогами чань. В махаяне между мыслительными процессами присутствует "Ясный Свет" (внутренняя лучезарность). Доведя до совершенства сознания и достигнув постижения высшей мудрости (абсолютной истины), практик может созерцать светоносность своей истинной природы. Далай-лама XIV приводил образ воды, которая по природе своей чиста, но когда она загрязняется, то чтобы воспринять ее изначальную чистоту, необходимо сохранять спокойствие этой стихии.

"При достижении состояния будды посредством йогической практики метод и мудрость, тело и ум представляют собой единое целое. В тантре эта динамика используется с самого начала, в результате чего гораздо быстрее достигается просветление. Исключительность тантрического пути состоит в том, что он вводит важный аспект результата практики, т.е. интегральный характер состояния природы будды, в структуру нашего обучения сразу же. Медитация выполняется с осознанием пустоты, т. е. сознанием, сосредоточенным на пустоте, которое проявляется в слюрме божеств мандалы. Такая особенность свойственна всем четырем классам тантр. В тантре высшей йоги этот принцип простирается еще дальше и практикующий использует самые тонкие уровни энергий тела и сознания — уровни, недоступные для неподготовленного человека.
Здесь за единственную субстанциональную основу тела мудрости-истины Будды берется махамудра ясного света. Благодаря привнесению на путь махамудры ясного света, становится возможным внезапное просветление. Эту наиболее тонкую технику можно найти лишь в тантре высшей йоги.
Как правило, понимание духовного метода само по себе есть благо; но, как сказано, чтобы вступить на путь тантры, необходимо сначала получить блага ритуала посвящения от искусного мастера, хранящего непрерывную преемственность передачи учения. Благодаря этому посвящаемый получает возможность проникнуть в тантрические йоги, и засеваются семена будущего осознания" (Далай-лама XIV "Практика Калачакры", 14).

Наставники чань-буддизма использовали бытовые ситуации для "познания вещей в их таковости" или "ежедневного просветления". Немецкий религиовед, основатель Института восточных религий и директор-основатель Нанзанского института религии и культуры, а также профессор Софийского университета в Токио Генрих Дюмулен, лично исследовавший дзэн-буддизм в Японии, приводил такой забавный пример:

"Однажды к Чжао-чжоу обратился монах:
— Учитель, я все ещё далек от цели. Дайте мне на­ставление.
— Ты уже позавтракал? — спросил мастер.
— Да, — ответил монах.
— Так пойди и вымой за собой чашку!
В этот момент монах прозрел"
("История дзэн-буддизма").

Слово "чань" (моление духам) восходит к санскритскому "дхьяна" (созерцание, или сосредоточение), которая была одной из высших ступеней (седьмая) в классической "раджа-йоге, или "аштанга-йоге" (восьмиступенчатой царской йоги) согласно "Йога-сутрам" Патанджали, перед которой (шестая) идет "дхарана" (концентрация ума с задержкой дыхания, или действие, направленное на поддержание, сохранение и удерживание в памяти), а после - (восьмая,, последняя) "самадхи". В купе они представляют собой "самьяму", ведущими к просветлению и мокше. Таким образом, йог постигает не-двойственность, отсутствие противоречий между субъектом и объектом и единение микрокосма и макрокосма.

Первоначально чань практиковался в качестве методов медитации в хинаяне и махаяне. Затем его последователи бродили по стране, занимаясь литературой, каллиграфией, земледельчеством и боевыми искусствами. Чань пришел из Индии в Китай, став самым массовым вне-монастырским течением буддизма. На чань-буддизм повлияли один из первых и главных представителей китайского буддизма Кумараджива и Буддабхадра. Ученик первого Сэн-чжао впервые установил глубинную взаимосвязь между буддизмом и даосизмом (в том числе, в вопросе о "не-я"). Дзен-буддолог Уи писал об учении древнекитайского философа-даосиста Дао Шеня:

"Его учение в значительной степени напоминает дзэн, а его влияние [на становление дзэн] огромно" (Г. Дюмулен "История дзэн-буддизма").

Первым патриархом чань в Китае считается индийский представитель махаяны* Гунабхадра , который перевел "Ланкаватара-сутру" на китайский язык. Он сформулировал чаньское учение о созерцании и очищении сердца. Российский востоковед Алексей Маслов, специализирующийся в области духовных и культурных традиций китайской цивилизации, а также проведший несколько лет в буддисткой обители в Китае, отмечал, что согласно намекам "Записей поколений учителей и учеников Ланкаватары" "ряд авторов" придерживались мнения, что Гунабхадра был учителем Дамо (Бодхидхармы) в монастыре Гаунсяосы ("Письмена на воде. Первые наставники Чань в Китае").

* Чань-буддисты переняли из махаяны то, что не только монахи и мужчины как в хинаяне, но и миряне могут достигнуть просветления, а также что буддистами могут стать даже те, кто и не слышал об учении Будды, но исповедует сострадание. Вместе с тем они строго прилерживались монашеской дисциплины.

Согласно традиционной версии первым патриархом чань был Бодхидхарма, который родился принцем-преемником на трон в одном из королевств Индии, однако он отказался от всего мирского и посвятил себя подвижничеству, проведя 9 лет глухим отшельником в пещере, где медитировал долго (на протяжении 9 лет), пока не просветлился. В один из моментов борьбы со сном Дамо вырвал себе веки и бросил на склон горы "Ча", где и выросло растение, известное как чай. В японской мифологии (синкретической) "Дарума" (Бодхидхарма) - божество, приносящее счастье и исполняющее желания. Знаменитая кукла-неваляшка (дарума), созданная в Японии олицетворяет его.

Сам Бодхидхарма учился у гуру Праджнятары, которого французский мастер буддизма Коттел Бенсон в исследовании "Мастер Бодхидхармы" называет женщиной. Дамо прозвали "бородатым варваром", так как он носил бороду, в отличие от китайских монахов. Когда чаньская школа провозгласила себя "Шанчэн Цзяо" (Учением Высшей Колесницы), то идеалом стал Бодхидхарм с его "уровнем высшей колесницы", а не Будда*. По Маслову суть его учения сводится к "безмолвному просветлению в созерцании" и "очищению сердца через два проникновения и четыре действия" ("Письмена на воде. Первые наставники Чань в Китае").

* В чань личность не играет никакой роли, в связи не придается значения историческому Будде. Экзотерические чань-буддисты вопреки учению их главного гуру Бодхидхармы, привязались к личности первого патриарха.

Бодхидхарма:

"Где бы вы ни находились, сохраняйте умственный покой и ни к чему не стремитесь. Подобно каменному утёсу, даже в самую страшную бурю оставайтесь непреклонны. Отбросив все эгоистические мысли и чувства, спасайте всех, помогая перебраться на другой берег. Нет рождения, нет признаков, нет привязанности, нет отречения: в уме бодхисаттвы нет движения внутрь и наружу. Когда этот ум, не знающий движения наружу или внутрь, вступает туда, куда никогда нельзя войти, то это и есть вступление" (Д.Т. Судзуки. С. Кацуки "Дзэн-Буддизм: Основы Дзэн-Буддизма. Практика Дзэн").

В монастыре Шаолинь-сы на горе Суншань он обучал второго патриарха чань:

"Внешне не будь ни к кому, ни к чему привязан, а внутренне не имей страстного желания в сердце. Когда твой ум станет подобием отвесной стены, ты сможешь вступить на путь" (там же).

Дамо учил не только не привязываться и не опираться на авторитеты и писания, при этом не отрицая их, но и научил китайских чань-монахов, что не нужно практиковать чань (дзэн), так как Будда не принимает никаких форм и ничего не практикует в то время, как практики уводят в сторону (внешнюю) вместо сосредоточения на главном (духовном); вместо них предлагал вернуться к истоку самих себя (своей природы), где берет начало все (Богу). Самая сильная его проповедь, которая удивила заключалась в молчании (пустоте), ибо священное безмолвие приводит к Божеству. Он даже предсказал количество патриархов чан, отмечая, что будет много исповедников дзен, но мало - его духа.

Перед Бодхидхармой китайский император хвалился китайский император за вклад в буддизм и вопрошал с заискиванием по поводу своих заслуг. И тот ответил ему, что он ровным счетом ничего не заслужил, потому что к заслугам не нужно стремиться (они суть иллюзии), в отличие от главной цели - духовной чистоты (совершенства). На вопрос императора о том, существует ли Будда, Дамо ответил строго отрицательно (природы Будды не вещественная). А на вопрос, знает ли он, что, будучи монахом, представляет собой, тот ответил, что не знает кто он такой (для буддиста нет понятия личности - "я"). И император, сначала не поняв мудрости, гневно выгнал его из своего дворца.

Аргетинский писатель Хорхе Луис Борхес:

"Бодхидхарма перебрался из Индии в Китай и был принят императором, который поощрял буддизм, создавая новые монастыри и святилища. Он сообщил Бодхидхарме об увеличении числа монахов-буддистов. Тот ответил: „Всё принадлежащее миру — иллюзия, монастыри и монахи столь же нереальны, как ты и я“. Затем он повернулся к стене и принялся медитировать. Когда вконец запутавшийся император спросил: „А в чём же тогда суть буддизма?“, Бодхидхарма ответил: „Пустота и никакой сути“.

Второй патриарх (ученик Бодхидхармы) Хуэйке*, одетый в лохмотья и не имевший сана, подвергался преследованиям со стороны священнослужителей и даже был казнен в возрасте 106 лет по доносу местного священника, обвинявшего его в ложном учении. Третий патриарх (ученик Хуэйке) Сэнцань вместе со своим учителем прятался в горах во время гонений на буддизм и всегда оставался скитальцем, совершенно отстраненным от мира. Четвертый патриарх (ученик Сэнцаня) Даосинь имел множество учеников, которых заставлял трудиться в городе, самим выращивая себе еду. Пятый патриарх (ученик Даосиня) Хунчжэнь отказывался от приглашения императора посетить его даже под угрозой казни.

* По легенде он был готов пожертвовать всем ради буддизма и даже уверенно отрезал себе руку, чтобы его наставником стал Бодхидхарма.

Наконец, шестой патриарх (ученик Хунчженя) Хуэйнэн, которому учитель втайне передал печать дхармы и отправил на юг Китая, чтобы не разжигать чувство зависти в его школе. С тех пор чань раскололся на северную школу патриаршьего преемника Шэнь-сю и южную школу Хуэйнэна, однако первая, концентрировавшаяся на изучении сутр и на практике постепенного просветления, быстро пришла в упадок, тогда как вторая, создававшая свои тексты и придерживавшаяся внезапного просветления, распространяла свое влияние. При этом Хуэйнэн замечал, что подобно тому, как различаются люди талантливые и бездарные, так и освобождение делится на поэтапное и мгновенное.

Впоследствии в 8-9 веках важную роль в развитии чань-буддизма сыграл Ма-Цзу, находившийся у истоков формирования школы "Линьцзи". Он использовал грубые методы и парадоксы, а также разработал метод крика "кат" для моментального пробуждения. Среди его учеников было много преемников, один из которых У-Чжу прославился тем, что категорически отказался от буддистских церемоний и ритуалов, а также основал свою школу, в которой запрещались какие бы то ни было поклонения, молитвы и декламирования сутр.

Другой чаньский наставник Дэ-шань Сюань-цзянь известен тем, что после просветления сжег все буддистские писания, которые носил с собой. В 10 веке сформировались школы "Пяти Домов", две из которых главные - "Цаодун" (японское "Сото) и "Линьцзи" (японская "Риндзай"), хотя существовало огромное количество, но пять из них стали каноническими. Первая школа ("Гуяйян", то есть горы Гуй и Ян) Гуй-Шаня* придерживалась традиции Хуайн-Чжана - "круговых фигур", при помощи которых достигалось просветление. Один из известных ее учеников Ян-Шань отрезал два своих пальца, чтобы родители убедились в его уверенности уйти на службу в монастырь.

* По другим данным его имя было Вэйшань Линью, а школа называлась "Вэйянцзун".

Вторая школа ("Фаянь"), названная в честь своего основателя Фа-Янь Вэньи, основывалась на сутрах махаяны и практиковала парадоксальные фразы для внезапного просветления. Из нее произошла третья школа ("Юньмэень", то есть Облачные Врата) Юньмэня Вэньня (ученика Му-Чжоу), которая применяла методы ударов посохом и громких выкриков. На вопрос "какова природа ока Дхармы" Юньмэнь ответил, что "всеобъемлющая". Говоря о сущности чань, он использовал такие фразы, как "так-то вот" или "слово неизреченное" (Г. Дюмулен "История дзэн-буддизма"). Его ученик Дэ-Шань характеризовал просветление, как свободу от привязанностей.

Четвертая школа ("Цаодун") названа по имени своих основателей Дун-Шаня (ученик Ма-Цзу, Нань-Цюяня, Гуй-Шаня и Юнь-Яня, который обучил его слушать "наставления неодушевленных предметов") и его ученика Цао-Шаня. Дун-Шань сформулировал основы учения о "пяти рангах", основанного на доктрине "праджняпарамиты" (премудрости) и "И-Цзин" (Книги Перемен), которое исходит из того, что Абсолют един со всем относительным. Цао-Шань приводил их вместе с параллелями для большего понимания:

"1. Абсолют внутри относительного (господин смотрит на слугу);
2. Относительное внутри Абсолюта (слуга поворачивается к господину);
3. Единичность Абсолюта (господин пребывает в одиночестве);
4. Единичность относительного (слуга пребывает в одиночестве);
5. Единство Абсолюта и относительно-феноменального (господин и слуга едины)"
(Г. Дюмулен "История дзэн-буддизма").

Самая главная пятая школа ("Линьцзи"), названная именем своего основателя Линьцзи Исюаня (ученика Хуан-Бо). Некоторые исследователи такие, как советско-российский востоковед Сергей Пахомов считают, что он обучался у "иконоборца" Дэшаня Сюаньцзяна ("Антология Дзэн"). Линцзи даже характеризовал трипитаку как "листы бумаги, годные лишь для того, чтобы ими подтереться" (там же). Он был убежден на своем опыте, что удары палкой и крики способствуют просветлению и активно применял эти методы. Он говорил о пробуждении:

"Возвышаясь над всеми внешними обстоятельствами, просветлённый не сгорает, хотя его путь пролегает в пламени, и не тонет, хотя идёт по воде" (Г. Дюмулен "История дзэн-буддизма").

Советник Института восточных рукописей РАН и филолог Изабелла Гуревич в труде "Линь-цзи Лу" приводила примеры поучений Исюаня:

"Если вы хотите обрести взгляд, соответствующий Дхарме, то не поддавайтесь заблуждениям других. С чем бы вы ни столкнулись внутри или снаружи — убивайте это. Встретите Будду — убивайте Будду, встретите патриарха — убивайте Патриарха, встретите архата — убивайте архата, встретите родителей — убивайте родителей, встретите родственников — убивайте родственников. Только тогда вы обретёте освобождение от уз"

"И понимающие, и не понимающие — все ошибаются"

"Тайные учения — всего лишь письмена теней, всего лишь старые бумажки для подтирания нечистот"

"Нирвана и Бодхи — подобны столбу, к которому привязан осёл"

"Бодхидхарма был старым бородатым невежей".

В результате линьцзи разделилась на два направления двух учеников Шин-Шуана: "Хуанлун" (Желтый Дракон) Хуан-Луна, славившийся парадоксальными изречениями ("Три заставы") и "Янци" Ян-Ци, наиболее всего повлиявшего на китайский чань, а его последователи, Юань-У и Да-Хуай (ученики У-Цзу), руководствовались методом коанов. Спор между берет начало в конфликте наставника линьцзи Да-хуая , который утверждал, что цаодун идет ложным путем, настаивая исключительно на сидячей медитации, называя эту позу "бессловесным бездействием"*. Отвечая ему, наставник цаодун Тянь-Тун сказал, что она не рассматривается в таком качестве его школой и раскритиковал коаны.

В 16-19 веках чань-буддизм был популярен среди аристократии и представителей тайных обществ, которые возглавляли монахи, становившиеся часто главами (неформальными) китайских деревень. В современном чань-буддизме сохранились школы цаодун, линьцзи и хунпи. Центром чань является монастырь Шаолинь на горе Суншань. "Китайский дзэн" набирает обороты не только в Китае, но и за пределами его, как например, в Америке, где шаолиньский монах Ши Яньмин основал монастырь, где практикуются медитативные техники и боевые искусства (цигун, кунг-фу и тайцзиюань). Его учениками стали такие знаменитости, как актер Уэсли Снайпс и хип-хоп исполнитель RZA (Риза).

Благодаря последнему и в целом его группе Wu-Tang Clan (да и всему Wu-Fam с сотнями эмси) в чернокожей культуре стали популярными восточная философия и кинематограф, на которых клан базировался в своем искусстве. При непосредственном участии Ризы (главным образом - как автора саундтрека) был создан фильм "Пес-Призрак: Путь Самурая"), повествующем о чернокожем воине гетто, который исповедует японскую самурайскую философию дзэн-буддизма и как истинный самурай предан хозяину, ради которого он готов пойти бесстрашно на смерть. В нем неоднократно цитируется знаменитый сборник "Хакагурэ (Сокрытое В Листве) самурая Ямамото Цунэмото.

Для чань очень характерна самокритика. В эпоху "Сун" (10-13 века) один из мастеров Фаянь (Хогэн), который за 30-летнее путешествие по множеству чаньских общин обнаружил "лишь несколько подлинных адептов", выделял десять главных проблем:

1. Недостижение учителем просветления перед попытками учить других.
2. Сектантство в виде привязанности к методам и результатам, «забывание основной реальности» и того, что учение не является «системой доктрины или ритуала».
3. Попытки учить других без понимания правильного времени и способа применения различных приёмов дзэн.
4. Отсутствие внимания ко времени и ситуации при поиске ответов на вопросы, подражание известным учителям (Фаянь отмечал, что «период подражания» всегда следует за «периодом истинного учения»), «не­способность увидеть источник предмета».
5. Непостижение пустоты, замена постижения интеллектуальным пониманием с одной стороны и «подчеркивание одной лишь пустоты», ведущее к упадку, с другой.
6. Поспешные суждения о дзэнских коанах и высказываниях без «глубокой медитации на эти истории».
7. Привязанность к пути своего учителя, к его методам и призывам. В дзэнской школе считается, что для достижения «подлинной непосредственности» ученик должен превзойти мастера.
8. Неспособность понять классические буддийские тексты, их неправильное применение, излишнее подчёркивание «своей учености в писаниях». Последователям с данными проблемами Фаянь рекомендует «сосредоточиваться на пути дзэн».
9. Написание стихов в качестве развлечения, без правильной выразительности и функциональности.
10. Постоянная настороженность, стремление к спорам, напускание на себя важного вида и стремление превзойти других как элемент подражания, отсутствие самокритичности
(Т. Клири и Т.Масунага "Рациональный Дзэн", Введение).

В тот же период другой чаньский мастер раскритиковал довольно острую проблему взаимосвязи "верхушки дзэн" с бюрократией:

"Назначая настоятелей общественных монастырей, необходимо назначать тех, кто сохраняет Путь, тех, кто пребывает в мире и в скромности, <…> Что же касается коварных мошен­ников, лишенных чувства стыда, которые искусно льстят властям и угож­дают им, которые привязываются к могущественным семействам высшего класса, — зачем же назначать таких?" (там же).

Елена Блаватская назвала письменный источник "Тайной Доктрины" в одноименном фундаментальном труде - "Книги Дзиан". Религиовед Ариэль Санат отмечал, что "главному источнику всего теософского учения можно было бы дать более значащее для современной аудитории название: "Стансы Дзэн". "Дзиан", согласно Блаватской, является синонимом японского слова "дзэн", использующегося в настоящее время практически во всех языках" ("Трансформация: жизненная сущность Тайной Доктрины", Часть 2). Блаватская писала об этом:

"ДЗИН или Дзиан (Тибет.) Пишется также Дзэн. Искажение санскритского слова Дхиан и Джнана (или фонетически - жньяна) - Мудрость, божественное знание. По-тибетски учение называется дзин" "(Теософский Словарь").

#5
Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 2 гостя